Русская классическая проза

В этом ее сила. В этом ее слабость. ——— ЖИЗНЬ ИДЕТ Третий день город обстреливается тяжелыми снарядами. Они разрываются над соборной площадью, вблизи губернаторского дома, над местом, где помещался штаб белых. К вечеру стрельба прекращается. И жители дома, запрятанные в подвалах и ледниках,…

– Как же быть теперь? Он сказал: – Надо просить царя. Нельзя же невинному погибать! Жена сказала, что она уже подавала прошение царю, но что прошение не дошло. Аксенов ничего не сказал и только потупился. Тогда жена сказала: – Недаром я тогда, помнишь, видела сон, что ты сед стал. Вот уж и вправду…

Земства, взявшиеся за организацию помощи голодающим, возглавлялись помещиками и интеллигентами, настроенными либерально, а часто и консервативно. Они не только не требовали от правительства серьезной помощи, но в своих статистических сведениях всеми способами «сокращали едоков» — число крестьян, нуждающихся…

– Ишь у вас порядки какие завелись! – У нас порядки этакие издавна ведутся. Аль не знаешь, неведомо тебе это? – Не все, парень, ведомо. Сидорка оглянулся и понизил, говоря далее, голос: – Не обо всем и говорить-то можно. Ино и помолчать надо. – Уж не потому ли вас там, на барском дворе, и дубасит…

Хотя греческая антология и превосходная вещь, но ведь иногда она бывает просто не к месту, и вместо неё приятнее было бы видеть что-нибудь более подходящее к делу и помогающее ему. ( Г-н – бов и вопрос об искусстве ) АТЕИЗМ Атеизм есть болезнь аристократическая, болезнь высшего образования…

вашим нижайшим слугою и вернейшим другом Макаром Девушкиным. P. S. Об одном прошу: отвечайте мне, ангельчик мой, как можно подробнее. Я вам при сем посылаю, Варенька, фунтик конфет; так вы их скушайте на здоровье, да, ради Бога, обо мне не заботьтесь и не будьте в претензии. Ну, так прощайте…

Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана. Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, – а эта гора имеет…

VII. День испытаний наступил. Окоемов попрежнему лежал у себя в кабинете. Болезнь, против ожидания, затянулась, и он не мог выйти в гостиную, где Сережа принимал посетителей. Лежа на диване, Окоемов мог только слушать, что происходило в соседней комнате. Сейчас он чувствовал себя скверно главным образом…

Природа – тот же Рим и отразилась в нем. Мы видим образы его гражданской мощи В прозрачном воздухе, как в цирке голубом, На форуме полей и в колоннаде рощи. Дружбу с акмеистами Николаем Гумилевым и Анной Ахматовой поэт считал одной из главных удач своей жизни. «Мне часто приходилось присутствовать…

— Ты хочешь идти со мной? — Не сердись! — Она думала, что я сержусь. — Не сердись! Сегодня, когда они там застучали и ты еще спал, я поняла, вдруг поняла, что муж, дети, все это — так, все это — пока. Я люблю тебя, очень, — она нашла мою руку и пожала ее тем же новым, незнакомым мне пожатием, — но…

Пусть же воскреснут мертвецы! Раскройтесь, угрюмые могилы, разрушьтесь вы, тяжелые памятники, и расступитесь, о железные решетки! Хоть на день один, хоть на миг один дайте свободу тем, кого вы душите своей тяжестью и тьмой! Вы думаете, они умерли? О нет, они живы. Они молчали, но они живы. Живы!…

– Отец! – говорит она. – Какой-то иностранный генерал приехал и спрашивает тебя. – Что-о? – Дедушка медленно приподнимается, смешно уставив глаза на дверь, а в ней стоит высокий человек в треугольной шляпе с золотом, в коротком красном кафтане с красными же громадными пуговицами, в чулках выше колен…

Пока раздумывала - ко мне прицепилась Кларочка Эльберт, директор Иерусалимской русской библиотеки. Мась, говорит, возьми меня с собой. Я тебя не обременю, я тебя слушаться буду. Мы, говорит, там с тобой прорву дел провернем! Знаю я ее прорву дел. Будет, как одержимая, отовсюду книги собирать для своей…

Не поднимая глаз от бланка чековой книжки, я сказала суховато: – Ну… столько у меня нет. Но если вы назовете определенную сумму, то я выпишу чек. Взглянув на Фирочку, я впервые в своей жизни увидела физическое воплощение литературного штампа «алая краска залила ее лицо». Фирочка стала даже не багровой…

– Право, такая наглость меня поражает! – воскликнул Флоризель. – Вас-то, как простого полицейского, нельзя не простить, но ваше начальство жестоко поплатится за свои нелепые действия. Представляете ли вы себе хотя бы, чем вызван столь неблагоразумный и нарушающий мои права шаг? Заметьте, что я пока еще…

«Это безосновательная клевета. Я сказал нищему…» «Стоп. Ты снова чуть не солгал. Я знаю, что ты ему сказал. Ты сказал, что кухарка уехала в город, и от завтрака ничего не осталось. Две лжи. Ты знал, что кухарка была за дверью, а за ней – полно еды». Такая потрясающая точность ошеломила меня; кроме…

Я переехал к миссис Мэрфи, итальянке, женщине весьма достойной. Сразу, как только я принялся за свои вариации, ко мне в комнату вошел осунувшийся, изможденный, бледный, как мертвец, старик и уставился па меня, сияя улыбкой невыразимого счастья. Затем он положил мне руку на голову, устремил в потолок…

Вот уже шесть лет подряд, по четыре месяца в году. я преподаю в американском колледже на английском, естественно, языке. В сентябре мой английский находится на нижней точке; в октябре и ноябре я говорю по-английски много лучше, чем мои студенты - их словарный запас примитивен, грамматику они в школе…

– Как же быть теперь? Он сказал: – Надо просить царя. Нельзя же невинному погибать! Жена сказала, что она уже подавала прошение царю, но что прошение не дошло. Аксенов ничего не сказал и только потупился. Тогда жена сказала: – Недаром я тогда, помнишь, видела сон, что ты сед стал. Вот уж и вправду…

Я был невыразимо счастлив, что мог смотреть на неё: поистине, она была дивно хороша! И особенно врезался в память мою её лоб, - высокий мраморный лоб, с тонкими выгнутыми бровями и резкой, гордой, царственно гордой складкой между ними. Это придавало ей вид богини, оскорблённой тем, что смертный осмелился…