Русская классическая проза

Я написал гамлетовскую фразу. Он всё повторяет: «Не надо думать!», а сам всё думает. Да, ведь, я отлично знаю, — даром, что мой мозг ненормален, и всё, что я пишу, это тоже ненормально, потому что это плод какого-то болезненного напряжения, — я ведь отлично знаю, что все мои мысли существовали раньше,…

Сразу после войны на моих глазах в больнице была сыграна еще одна драма – вернее, развязка драмы. Война подняла со дна жизни и вынесла на свет такие пласты, такие куски жизни, которые всегда и везде скрывались от яркого солнечного света. Это – не уголовщина и не подпольные кружки. Это – совсем другое.…

Ночью Криста разбудили, и дежурный надзиратель провел его по бесконечным темным коридорам в кабинет начальника больницы. Подполковник медицинской службы еще не спал. Львов, уполномоченный МВД, сидел у стола начальника и рисовал на листке бумаги каких-то равнодушных птичек. – Фельдшер приемного покоя…

«Вечерние Биржевые Ведомости» сообщают данные об отце покойного художника Мясоедова: Это был человек без вершка сажень ростом и широченный в плечах. Однажды, на охоте, уронив случайно в снег кинжал, этот гигант голыми руками задушил крупного медведя. Судя по слогу, в шубе из этого медведя теперь щеголяет…

Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! о, иллюзорность бедствия! о, непоправимость! Чего в ней больше, в этой ноше, которую еще никто не назвал по имени, чего в ней больше: паралича или тошноты? истощения нервов или смертной тоски…

Все любопытствуют – как? А девчонка объясняет: – Коли в гребешке волос окажется – в тот год замуж выйдешь. Не окажется волоса – нет твоей судьбы. И про то догадаться можно, какой волосом муж будет. Ланко с Лейком приметили этот разговор и то смекнули, что Марьюшка непременно так ворожить станет.…

Ведь дело казалось так просто и ясно, что совестно разъяснять то, что до такой степени очевидно. Ведь если польский народ порабощен и угнетается и точно так же индусский и другие порабощенные народы, если точно также порабощены рабочие сословия небольшим количеством богатых людей, то совершаются ведь…

– Ямщики! Эй, ямщики! Тарантас подъехал… – Вставай… чья череда-то?.. – Микиткина… – Микитка!.. Слышь!.. Микитка, гладкий черт! тарантас подъехал… – Сичас!.. – Да как же ты теперича поедешь-то? – А что? – Ночью-то?!. – Ну? – Так что же? – По косогорам-то? – Так тарантас-то вляпаешь!..…

– Что тут за случай у вас? – Беда!.. теперь и не разделаешься!.. Теперича… Лексеевна, все помрем! – Я ни в чем не причинен: мы только идем, а он лежит… – Где? – У самого у оврага. Растопырил глаза, да и лежит. Вот грехи-то! Вот грехи-то наши тяжкие. – Я так полагал, что он греется на солнышке;…

– Ну, какое же, Василий Иванович, теперича ваше положение опосля папашиной смерти? – Хуже быть нельзя… острог! При тятеньке хоша и строгое положение было, а все терпеть можно, а теперь… Ты думаешь – я купеческий сын? Арестант я и больше ничего! При тятеньке, помнишь, в Париж раз с бухгалтером ездил,…

Лена собрала вещи, надела туфли и говорит: – Я пошла. – Спасибо за приятное утро. Вдруг слышу: – Буду около шести. – Хорошо, – говорю… Мне вспоминается такая история. Шли мы с приятелем из бани. Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем: – В чем дело? А он говорит: …

Старый Калью Пахапиль ненавидел оккупантов. А любил он, когда пели хором, горькая брага нравилась ему да маленькие толстые ребятишки. – В здешних краях должны жить одни эстонцы, – говорил Пахапиль, – и больше никто. Чужим здесь нечего делать… Мужики слушали его, одобрительно кивая головами. Затем…