Шпионские детективы

— Нет!!! Я уже сделал… я буду готов назавтра! Они будут устойчивы к пенициллиновой группе! Я уже третий день проверяю на крысе! Я самый лучший, поверьте! Бомжик стоял в коридоре на цыпочках и злорадно улыбался. Ему нравилось, как опускают того, с высоким голосом. — Хорошо, — после некоторой паузы сказал…

– Это немыслимо. – Не сдержался общественный деятель и по совместительству миллиардер Порос и пробубнил себе в свои густейшие брови. С чем не мог не согласиться и сам докладчик, пан Паника, чьи руки так и тянулись к свой голове, чтобы сдержать нарастающую и сводящую скулы боль. «Это немыслимо!», – выкатив…

За время, проведенное в самолете, я прочитал два журнала, одну лос-анджелесскую газету и немного вошел в курс тамошней жизни. Так, я вычитал из прессы, что недавние ливни чуть было не смыли в океан всю Калифорнию, но и теперь угроза оказаться в воде не миновала, особенно если случится повторение знаменитого…

– Ты уверен, что Тарханов будет представлять интересы Деменштейна? – Почти на сто процентов. Тарханов откровенно сказал, что должен представлять интересы клиента, который поручил ему найти тебя и переговорить с тобой. – Что ты ему сказал? – Как всегда. Ты никогда не даешь согласие, пока не узнаешь,…

— А где труп? Она указала на двустворчатые двери с матовыми стеклами. Влахов нажал локтем на ручку и вошел в комнату. На неразобранной постели лежала женщина лет тридцати пяти. Она была одета в красное платье, испещренное желтыми, зелеными, белыми треугольниками, кругами, ромбами — наряд, слишком…

«Столбняк его хватил, что ли? Задерживать не боялся, а тут взмок точно мышь», — с неудовольствием подумал Кайманов. Волнение конвоира заметил и задержанный, но, видимо, не придал ему значения. — Хорошо, что к тебе попал, — обращаясь к Якову, сказал Клычхан. Тот вопросительно поднял брови. — Сердце…

– А ты раздобрел. Кортоне похлопал себя по намечающемуся брюшку. – Да, мы во Франкфурте не бедствуем. Зря ты демобилизовался – такие возможности упустил! – Он наклонился и понизил голос, словно хотел сообщить что-то по секрету. – Я нажил целое состояние! Драгоценности, фарфор, антиквариат – и все…

Боукер провел платком по вспотевшему лбу и хрипло сказал: — Я и так стараюсь изо всех сил. Я поддерживаю его манию и, как мне кажется, даже укрепил ее. — Разве в подобных случаях мания нуждается в укреплении? Если не ошибаюсь, вы как раз уверяли меня в обратном. — Сефф говорил задумчиво, не ожидая…

— Хенде хох! Догадался: не ему говорят. Кому-то другому. Побоялся оглянуться, — что подумает немец, еще грохнет автоматом. Гнусавый загундосил торопливо — без ответа, сам с собой. Или полагал — его понимают. Гавкнул: «Ма-аш!» Захлюпали лужи под двумя парами сапог. Он ясно различил — под двумя парами.…

Я поднялся. Вашингтон просит, при необходимости, заметать елико возможно больше следов. Я рассудил за благо снять с Грегори ампулу цианистого калия, ибо честный американский турист, каковым числился Майкл Грин, едва ли станет носить подобные лекарства приклееными к затылку полоской пластыря. Иных улик…

Какое-то неестественное спокойствие царило здесь. Над пустынной площадкой перед главным входом в Золотой Храм слабо светился белый с зеленым ободком циферблат башенных часов; на опустевшем базаре спали нищие, спали и моторикши, скорчившись в своих колясках; у наружной стены храма лежала, задумчиво пережевывая…

– Джайлз! – горячо приветствовал он Джайлза Пайотта. – Здорово, старина! – отозвался Пайотт с увлажнившимися от неподдельной радости глазами. Обри, отвечая на бесчисленные рукопожатия, оглядел высокую прямую фигуру. Настоящий друг... упрямый, не слишком одаренный воображением, но он всегда питал к нему…

У нее оставалась только одна козырная карта. В момент, когда Роман Марчук схватил ее за талию, чтобы убрать с дороги, она обвилась руками вокруг его шеи, прижалась к нему всем телом и одарила полным сладострастия взглядом, таким, какой она использовала в «Доме кофе», когда флиртовала. Зов «ночной бабочки».…

— В чем же дело? Почему он их не передал? — Это не так просто. Кроме того, Чепига побывал в своей станице только в этом году и там встретился с сестрой Кучерова — Еленой Михайловной. Та показала ему письма брата. В одном из них он передает привет Чепиге, называя его по кличке Рыжим Чертом, и намекает…

На взрослых старые полушубки, на ребятишках отцовские телогрейки и разношерстные шубейки. Пообносились люди. Товаров в магазинах мало. До последней овчины, до последнего куска сукна — все идет на фронт. Война поедает все. И самое главное — пожирает тысячи человеческих жизней. Сажин с заботой глядел на…

Он решительно вошел в ресторан. В баре «Крокодила» было, как обычно по вечерам, слишком людно, для того чтобы спокойно поговорить, а ресторан слишком дорог. И он прошел через бар в кафе, в кофейню, которая по-польски так и называлась «Кавярня». Сдав свою серую шляпу и длинное пальто с меховым воротником…

– Он самый известный румын в мире и самый зловещий вампир, – сказал дипломат. – Раньше он был и самым популярным вампиром, но сейчас появились новые фильмы и книги о вампирах, где внуки Дракулы выглядят очень даже симпатично, и в них влюбляются молодые девушки. А популярность вампиров сегодня может сравниться…

— Действительно был, — улыбнулся Дронго. В те годы, когда он учился в школе, у них преподавал молодой талантливый физик, в которого были тайно влюблены все девочки их класса. Уже после окончания школы они довольно часто встречались, пока Борис Михайлович не переехал со своей семьей в США и обосновался…

Это «мы» было буквализмом. Луиза родилась в Зоне канала еще в те дни, когда, согласно грабительскому договору, эта территория считалась навечно американской, пусть даже простиралась она всего на пятьдесят миль в длину и десять в ширину и была со всех сторон окружена презренными панамцами. Отец Луизы,…

Разговор делался чрезвычайно занимательным, однако продолжать болтовню я попросту не мог. Во-первых, очень торопился. Во-вторых, если задавать чересчур много вопросов, неизбежно сочтут иностранным шпионом. В-третьих, я действительно был шпионом - американским, - и потому следовало привлекать к своей…