Сказки

Зелёная — крылышки. А Жёлтая — грудку. Посмотрел Петушок в зеркало — себя не узнал! Такой стал красивый! Поблагодарил Петух добрые Краски и весёлый зашагал домой — всё прямо, прямо, прямо… Поёт на весь лес: — Ку-ка-ре-ку! Лисята увидели его, запищали: — Мама,…

— А ты кто такая? — подозрительно посмотрел на неё утёнок. — Я лесная сестра милосердия. Помогаю маленьким утятам. Сначала кормлю их, а потом отвожу домой, к мамам. — Я так и подумал, что у тебя доброе сердце, — обрадовался Самый Ужасный Обжора и поплыл к берегу. Но едва он приблизился, лисица…

СЕРЕДИНА СОСИСКИ Котёнок Гав и щенок собирались позавтракать, но на двоих у них была только одна сосиска. — Как же мы её будем делить? — спросил щенок. — Очень просто, — сказал котёнок. — То, что от начала до середины сосиски, будет тебе, а от середины до конца…

— Хоть живым в могилу закопай! Читала донесение? Настоящая принцесса добралась до Сдобного Королевства, выскочила замуж и теперь проводит медовый месяц. Того и гляди, осчастливит писклявым младенцем. Ненавижу! Стоит мне представить ее счастливую рожицу, как я сам не свой! Советник Уксус поднялся, отшвырнул…

— Я сжёг отель «Развязка»! — кричал Олаф, картинно жестикулируя. — Я уничтожил Г. П. В. раз и навсегда! — Уже слыхали, — пробормотал Клаус, не подымая глаз от блокнота. Он довольно давно вёл подробные записи в темно-синей записной книжке, где в том числе упоминалось, что не Олаф, а именно Бодлеры…

И тут входная дверь медленно отворилась, и кто-то тихо-тихо проскользнул в дупло… Тюк проснулся оттого, что его трясли за плечо. — Проснись! — требовал голос. — Ну проснись же! Тюк приоткрыл один глаз — над ним склонился Шнопсик. — Сам не спишь и мне не даёшь! Что стряслось?…

Дон Михаил боялся сказать сестре про сына — очень уж душа у нее изболелась за дитя, исчезнувшее в бурю из горной пещеры. Но люди есть люди, вы же знаете — шу-шу да шу-шу. И Мария узнала. От радости у нее сердце выпрыгнуло из груди, она была сама не своя. Встретились мать и сын неподалеку от церкви Святой…

Может быть, Серёжа чего-то и добился бы, если бы папа в поисках своих ботинок не набрёл на него. Конечно, Сергей успел соскочить на пол, но был весь красный и запыхавшийся. Папа удивлённо поднял брови и отправился за термометром. — Чего это ты? — спросил папа, измерив ему температуру, что в их семье…

- Это да, – сказала Белка. Оса с трудом полетела прочь, а Белка, хромая и спотыкаясь в наступивших сумерках, побрела в лес, к дому. БЕЛКА ЗАБОЛЕЛА . В ознобе лежала она под одеялами. Муравей, непоколебимо убежденный в своем умении распознавать хвори, заглянул к ней в ухо и заявил, что разглядел там,…

- Привет, муравей, - ответила белка и потерла лапками. Потом они поели меда, засахаренных буковых орешков и сладких веточек ивы, и муравей рассказал белке о том, что она еще не знала. Или знала, но позабыла, а он об этом знал. Вдалеке пел дрозд. В открытое окошко светило солнце. В конце концов муравей…

— Не надо денег, — просто сказал старик и добавил, лукаво улыбнувшись: — Но коли мне удастся помочь тебе, сапожник, то моему внуку Павлу не помешает пара новых башмаков. — Спасибо, добрый человек, за то, что ты не отказываешься помочь мне! — воскликнул Яков, но глаза его все равно оставались печальными.…

— Точно, Ферди. Когда дойдем вон до того поворота, увидите большую дубовую рощу, а за ней — аббатство, только оно пока не достроено. Мартин думает, что года через три шпиль на главной башне будет виден отовсюду. Тримп внезапно остановилась и потерла лоб лапкой, будто вдруг вспомнила о чем-то важном.…

Где? Да там, где завелось что-нибудь коричневое. Наверняка, думаю, отыщу его возле боровиков. А я знал, что боровики вылезают из земли белы-белешеньки и только потом — непонятно как — коричневеют. Вот возле них-то, думаю, и крутится коричневый человечек. Наутро чуть свет уселся я на самом подходящем…

— Конечно, приютит! — сказала чайка. И спросила: — А людям-то каково, когда бомбы падают? — Вчера почти все успели спрятаться под скалу, в большую пещеру, — отвечала старушка. — И, слава богу, спаслись. — Повезло! — заметила Александра. Старушка устало кивнула…

— И мою кашу бери, пока тётя Света не видит. За Валеркой к окну подлетела Зиночка Шафранкина. Она любила кашу, но ей было жалко, что Ботинок летает голодный. За Зиночкой выстроились в очередь Вася Ветрянкин, высокая голосистая Настя Павлюшкина, Люба Лискина, Славик Кашалотиков — словом, вся подготовительная…

Он видел за окном огромный купол собора, округлый контур которого нависал над призрачными домами, и усталых часовых, шагавших взад и вперед по окутанной туманом террасе у реки. Вдали, в саду, пел соловей. Из открытого окна тянуло слабым ароматом жасмина. Откинув со лба темные кудри, он взял лютню и пробежал…

Бабушка Касперля, бледная как мел, сидела на скамейке перед своим домиком и дрожала. Разбойник удалился, и кофейная мельница удалилась тоже. Прошло еще какое-то время, прежде чем бабушка наконец смогла начать считать. Она послушно считала до девятисот девяноста девяти. Один, два, три, четыре… Не…

– Умнее?! – пронзительно вскричала Джерти. – Да что ты такое несёшь, мальчишка?! Да по сравнению с курицами утки совершенно глупы. Они не умеют бегать по траве, как мы. Они могут только ковылять, переваливаясь с боку на бок. – Да, – согласился цыплёнок, – но зато они умеют плавать . Жаль,…

— Бог, — ответил мальчик. — А кроме того, я помню, что на дворе у моих родителей росла высокая березка, где много-много красивых птичек пели по утрам на солнышке. — А я помню, — сказала девочка, — что там сквозь березовую листву вечерами светит звезда. — Глупые…

2 И вот, после того как Джеймс Генри Троттер прожил со своими тетками три полных года, с ним произошло довольно странное событие. Причем это событие, которое, как я сказал, было всего лишь довольно странным, повлекло за собой другое событие, которое привело уже к очень странным событиям. А они, в…