Социально-философская фантастика

Арктура душили слезы, но он держался из последних сил, сжимая простыни в кулаках. Вскоре с двух сторон, как надвигающиеся тиски, зазвучал негромкий храп. Тонкие стены не могли защитить Арктура от звуков безмятежного сна родных. Он презирал устоявшийся ритуал смартполиса, но не знал, что через два месяца,…

— Угу, — хмыкнула Козя. — Так, значит. Тогда, наверное, тут больше делать нечего. * * * — Расскажешь? — спросила она, когда мы вернулись на Средку. — Это какой-то шифр? — Нет, просто последовательность узлов. — Не поняла… — Распределительные узлы электропитания в иерархическом…

– Да, – с усилием вернувшись на борт самолета, сказал Купревич. – Пожалуй, в ваших словах что-то есть. Понятие времени. – Вот и я о том, – оживился Баснер. – Никто, на мой взгляд, не разбирается в понятии времени так хорошо, как историки и астрономы. – Почему же? – вяло засопротивлялся Купревич.…

А в инопланетян Маркус Коптев, лучший пилот Америки, да и всего мира, верил еще меньше. Но как бы там ни было, прямо сейчас он висит на темной родиной в черной пустоте и леденящем молчании. Если в ближайшее время никто не выйдет на связь, придется, нарушив инструкции и план полета, порыскать по орбитам…

— Понятно. — Могу тебе вместо блокиратора вшить рефлектор, правда, типа он пока в демоверсии, — Рик ухмыльнулся. — А я типа подопытным кроликом должен быть? — я приподнял бровь. — Рефлектор тебе мозг не поплавит, Бланк, ну, так что? — Ну вшей. А что может твоя демоверсия? — Пока что только…

За зияющей чёрной пастью тоннеля не удавалось разглядеть вообще ничего, свет фонариков пожирала непроглядная тьма, подсвечивая лишь первые метры свода и рельс. Мозес что-то пробурчал себе под нос и спрыгнул. Под его ногами чавкнула грязь и раздался тихий всплеск. Придётся шлёпать по воде. Нейтан оказался…

Статистика. Демография. Его сознание, не прерывая основного потока, выделило побочный процесс. Алгоритмы, похожие на стайку интеллектуального планктона, принялись сортировать данные с миллионов «Аквафонов 2.0». Они отсекали шум, вычленяли паттерны, анализировали не только явные проявления дара, но…

Кейджи Танака. Рыбак. Единственный выживший с «Марлина». Сирота. Неудачник. Он не менял черты радикально — это было бы подозрительно. Он лишь сглаживал, притуплял, добавлял штрихи хронической усталости. Скулы стали чуть уже, отчего лицо казалось впалым. Подбородок — менее упрямым. Кожа приобрела желтоватый,…

— Вода... — его голос был чужим скрипом, голосом робота, только что научившегося говорить. — Она... тяжёлая. Плотная. Как жидкий металл. Давит... но не давит. Обнимает. Он посмотрел на свои ладони, будто впервые видя их. Кожа на кончиках пальцев сморщилась, но не от воды, а от чего-то иного, от чудовищного…

Это слово, как заезженная пластинка, засело у меня в голове, вцепившись в мозг крючками. Последний подарок от Кати. Вернее, не подарок — плевок в душу. «Ухожу от тебя, Алексей. От неудачника. Мне надоело тонуть в твоем болоте». Катя появилась в моей жизни случайно. Она была студенткой и возвращалась…

— Кривое у тебя получилось допущение, — тут же раскритиковала Бао. — Угу, а у тебя в «Сказке о Тени» они были сплошь прямые, — справедливо парировал Ит. — «Сказка о Тени» — это всё-таки в большей степени сказка, — возразила Бао. — У меня тоже в большей степени сказка, — пожал плечами Ит. — Чего…

— Она очень гордится своим революционерством, — пробормотала Гида. — А кто бы не гордился? — сказала я, потому что, честно говоря, что можно сказать человеку о его революционном прошлом? Оуигин слегка надула чешуйки, явно восприняв мои слова как комплимент. — Так вот, — продолжила Гида, — Оуигин…

А я спустился на первый этаж, прошел мимо регистратуры, где три женщины в белых халатах синхронно уткнулись в свои телефоны, и вышел на крыльцо, чертыхаясь, потому что пришел сюда ради Дианы. И так с ней и не встретился. Я достал телефон, открыл контакты и нажал вызов. Длинные гудки тянулись один за…

— Янь, Янь! — затряс его за плечо китаец, испуганно таращась вперёд. — Что? — Ян устало открыл глаза и, увидев тревожный взгляд старика, резко повернул голову. В самом конце улицы показалась тоненькая девичья фигурка. Шла она неторопливо, словно прогуливаясь, оглядываясь по сторонам, с интересом…

Бо-ги. Человечьи боги. Молю, сохраните нашу деревню. Сохраните наш город. Сохраните писателя Янь Лянькэ. Я читал его книги. Мы соседи, поэтому я читаю книги, которые он пишет и посылает из мира домой, «Стечение времени», «Горше воды», «Ленинские поцелуи», «Начало шестого» [5] . «Сын деревни Динчжуан»,…

Горень окинул её взглядом, шумно втянул воздух, прилипнув глазами к подолу едва прикрывающей пах майки (трусики девчонка крутит на пальце). Ножки у неё что надо, факт. И сиськи. Характер, правда, говно, но тут что выросло, то выросло. — Как пыж из ствола! — злобно повторил смотрящий и вышел в коридор.…

— Нет, не мазал. От солнышка, наверное. — Вот и хорошо! Гуляй побольше, пригласи девочку в кино! Я денег тебе на карточку перевела. — Ну, зачем! Мам! У меня еще есть! — За надом! Я знаю, какие девушки бывают прожорливые. Ха-ха! — Я тебе картошечку с грибами разогрею. Мой руки! Разогреваю картошку…

Годы шли один за другим, складывались в десятилетия и столетия, и неизвестность давила все сильнее и сильнее. Ведь если кто-то смог пленить Путника Перекрестка, то этот кто-то крайне опасен. Непонятно только кому мог помешать не вмешивающийся ни во что сторонний наблюдатель, всего лишь идущий мимо по…

- И что это за юбилей? - Догадайтесь сами. Какое у нас сегодня число? - Седьмое сентября, - ответили все хором. - Я имею в виду год. Две тысячи сорок четвертый. Это говорит вам о чем-нибудь? На лицах членов Правления отразилось замешательство. Тора Пибрайт спросила неуверенно: - Двухсотлетие…

Вдобавок ко всему, жили мы не по понятиям, как это случалось в других детских домах, а по «Общевойсковому Уставу Советской Армии». Почему? Спросите вы, а все просто. Дело в том, что наш детский дом, носит имя героя Великой Отечественной войны, узбекского генерала Сабира Рахимова. Вот кому-то в голову,…