Современная проза

— Алло. — Ну что? И где ты? — Спросила в трубке Шалу. — Извини, я не заеду сегодня. — Я так полагаю, ты с этим красавчиком? — Шалу смеялась. — Отстань, — фыркнула Лия и глянула на Кая. — Ну, бурной тебе ночи, я тут, кстати, с Кириллом. Мы хотели съездить к Ренату, но он трубку не берёт, мы…

Чувствуя, как тянут его безымянные силы, он обогнул женщину с плавками, прошел сквозь арку и оказался на рынке. Рынок был похож на табор из шатров, балаганов, дощатых навесов, пестрых расцвеченных тканей. Клубился, галдел, голосил. Тянулись ряды, прилавки, заваленные товаром лотки. Убегали в сторону…

От все возрастающей неловкости я начал рыдать еще громче, и встревоженная учительница отправила служителя на поиски моей старшей сестры Надии. Примчавшаяся на помощь Надия расстегнула застежку на моих шортах. Вероятно, она не слишком хорошо соображала, потому что, вместо того чтобы оставить шорты на…

Сегодня у нее был назначен последний осмотр и операция. Выдержки ей не занимать, даже намека нет, но сомнения меня еще одолевали, что она ничего не помнит и я решил спросить иначе: – Елена Николаевна, к операции надо готовиться, настраивая себя. Побыть в тишине, спокойствии. Вот чем обусловлен мой…

В течение всей зари тетерева-полевики кувыркаются, дерутся и бормочут на полянках, покрывая звуками своего чуфыканья все голоса просыпающегося леса. Как только взошло солнце, все тетерева, как по команде, вдруг взлетают на деревья, посидят там минутку-две, чуфыкнут еще разок-другой и—кувырк! Все сваливаются…

«Есть!» – рапортовали сотрудники хозчасти. «Пол-литра спирта. Охладить, но не взбалтывать» – схохмил начмед. «Разрешите бегом?» – солировала старшая операционная сестра. «К двадцати одному ноль-ноль подогнать санитарку», – завершил председательствующий и словно сам удивился звучанию последних слов.…

Критика вначале недоумевает, потом негодует, наконец, выносит приговор: оскудение таланта. Тем временем «оскудевший талант», как вскоре выяснилось, вынашивал большие планы. Из переписки Бахман с ее мюнхенским издателем Клаусом Пипером известно, что еще в 1963 году она задумала цикл романов под общим…

А кто ж я такой? Просто так – имярек. Я, братцы-р-ребятцы, чудной человек… Уж нет-нет да угомонится он, уляжется. И все же Гриньке не хотелось, чтобы отец каждый вечер был пьян. Трезвого он любил его больше. Прибирая со стола, Гринька думал: он, отец, чудной у него, эту правду он про себя поет.…

Я могла бы сказать, что цыганка с берегов Херте [3] предрекла мне точный день смерти, но это была бы одна из тех выдумок, что часто пишутся в книгах и, будучи напечатанными, кажутся правдой. Цыганка предсказала мне только долгую жизнь — они всегда говорят это, если дашь монету. Сейчас о близости конца…

– Что ещё натворили? Анатолий темноволос, и даже усики пробивались; красив, с вытянутым лицом, тёмно-карими глазами под такими же тёмными густыми бровями, ровным носом, ровными же полными губами и волевым подбородком. Матвей имел каштановые волосы, усов и близко не было; под высоким открытым лбом сияли…

* * * В самом конце XIX столетия, году примерно в 1890-м, в Бердянске, что на Азовском море, в семье караимского купца Семёна Давыдовича Ламчари родилась дочь. Назвали девочку Милкой. В семье был ещё старший сын – Илья. Но Милка сразу стала любимицей Семёна Давыдовича, принявшегося баловать дочку едва…

Они что, слепые?! Или им просто наплевать на какую-то девчонку без одной туфли? А что, если он маньяк и сейчас меня изнасилует?! А потом моими же колготками и придушит. Ужас… – Поставьте меня на землю, пожалуйста, – наконец, смогла заговорить, заглядывая в лицо придурковатого мужика. Где-то я его…

Не трогай струн моей души, что в унисон с моей судьбою! Не обижайся, не спеши и не грусти, Господь с тобою… Мелодий дивный аромат одной душе моей подвластен. Они о многом говорят и изумляют ежечасно… Пускай звенят они в тиши, храня тепло родного дома. Я буду счастьем дорожить, судьбою…

– А в качестве источников привёл русские народные сказки? – Влад пускал кольца клубничного дыма электронной сигаретой. – Вообще-то, былины и сказания, – Костя разложил сетку на импровизированном мангале из кирпичей и протянул руки к углям: ночь была прохладная. – А ты серьезно в это веришь? – Танька,…

Остаток выходных я провел, бесцельно слоняясь по городу, любовался смуглыми красотками в меховых шубках и шлепанцах на босу ногу, нюхал ранние крокусы в Королевском ботаническом саду, бросал монеты в коробку старухи шарманщицы, протирал штаны в лояльном к курильщикам баре с тапером, жалел себя безмерно,…

— Он был, — уверенно сказал дед Аникеев. — А снять-то ты догадался, нет? Для науки карточка в самый раз бы пошла, Ивану бы Видякину показали. — Оторопь взяла, — признался фотограф, — жуть обуяла. * * * Так или не так было с фотографом на Алейском болоте, неизвестно. Однако эту историю в Алейке рассказывали,…

Женщина была еще не старая, хотя ей было далеко за тридцать, а может быть, лет сорок с небольшим, и лишь слегка под хмельком, в добродушном, общительном настроении. Ее вид наводил на мысль о матери, кормящей грудью младенца, но если эта женщина и рожала детей, то она все же не давала себе опускаться…

Так что кризиса у меня не было. Как и жанра. Вдобавок я умудрился получить аванс за новый исторический роман, но радости от этого не испытывал. Потому что деньги закончились – сразу же после эпиграфа: «Тебе, дорогой издатель, я посвящаю этот труд!» А дальше мои исторические римляне увязли в сибирских…

– Шу-ра! – в два приема прокричала ей в тугое ухо Вера Ивановна, включая чайник в розетку, – давай тебя помою! Шура замахала руками. – Ничего не буду, ничего не слышу, ничего на знаю!.. – Ты на меня руками-то не молоть! – затормозила ее Вера Ивановна. – Давай, говорю, головку помоем. И ножки. Воды…

Постучавшись, захожу в кабинет. Шеф сидит за огромным – больше бильярдного – столом, засыпанным бумагами. Кроме бумаг, на столе только пепельница, набитая окурками. Компьютера нет: шеф компьютером не пользуется, все для него делает секретарша. За спиной у него – полки с книгами, как у профессора. Он,…