Ужасы и мистика

– Ребят? – обратился лектор к троице. – Вам не интересно? – Конечно нет. – произнес, вставая со своего места Антон. – Александр Николаевич… Вы на него не обращайте внимание. Тяжелый парень. Другим интересно вас слушать, не сомневайтесь. – произнесла преподавательница. – Ну на самом деле, все эти…

– Монсеньор, хочу вам напомнить, что доктор Фибер не рекомендует вам есть больше одного куска. – Я помню, – сухо ответил епископ, бросая себе в тарелку большой кусок горячего мяса, а чуть подумав, еще один. – У вас будет изжога, – напомнил монах. – Ну, так сделай мне воды с мелом, – сказал епископ,…

Что-то мелькает там, в дыму взрыва, солдат не видит отсюда, свои, чужие, целится – тут же замечает, что там такое, в пелене дыма, в испуге роняет винтовку. Чахуль играет. Смотрит на фото автора на пожелтевших от времени нотах, волосы зачесаны назад, нос с горбинкой, глаза чуть раскосые… вот он…

— Ну что ж, вперед, — она просунула карточку и открыла дверь. — Фу, о боже, — Пайпер сморщила нос и отступила назад. Запах был достаточно неприятный. Походило на сильную вонь плесени и мокрой псины, распространившуюся вокруг благодаря кондиционеру. Вся комната давно не видела ремонта. Старый темно-синий…

Девочку трясло от ужаса. Им был пропитан каждый миг. Нежить отстранилась, склонила голову набок в безмолвном вопросе. Потом поднялась на ноги и устремила взгляд куда-то за спину девочки. С судорожно бьющимся сердцем девочка оглянулась через плечо. В нескольких шагах от них стоял отец. В одной…

— Что с папой?! — вскрикнул Винсент, подскочив к кровати, но Райли тут же обняла его, прижав к себе. — Всё будет хорошо, — прошептала она, сдерживая слёзы, а затем, повернувшись к доктору, спросила громче: — Доктор, он ведь поправится, верно? — Немедленно покиньте комнату! — приказал доктор, в тот…

— У тебя с собой пистолет. — Жакет хорошо его маскирует, Берт. Мистер Гейнор ни о чем не догадается. Под ремешками, поддерживающими кобуру под мышкой, начал скапливаться нот. Я почувствовала, что шелковая блузка начала мокнуть на плечах. Обычно я стараюсь не совмещать шелковые вещи и оружие. Шелк…

…Простите: я, кажется, сказал, что одиночество – это моя основная проблема? Да, основная – но совсем не единственная. Меня разлагают ужасы однотипного ежедневного бытия, нахождение в полном неведении. Тяжело жить в приторной пустоте, где никто не слышит твой крик Мой радиоприемник молчит, он так никогда…

Из соседнего купе доносился пронзительный голос мальчика, исступленно вопившего: – А это кто? – А это кто? – А это кто? Ему вторил приятный, грудной женский го­лос: – А это – медвежонок. – А это – медвежонок. – А это – медвежонок. Дима заснул. *** – Обедать-то будешь, или тошнит? – Кто-то настырно…

Дана сдержала вздох. - Осмотр показал, что у него может быть задето сердце, и сильно повреждено левое лёгкое. Требуется срочная операция. Наш хирург, Роберт Донован, возглавит... - Отлично, доктор Хьюс. - она одёрнула воротничок рубашки. - Я пойду вместе с бригадой. - Простите? - он оторвал глаз…

— Оксюморон. — Что именно? — Вампирская этика. Тут уж я нахмурилась: — Ронни, это несправедливо. — Анита, ты потребительница вампиров. Это ты мне объяснила, что они — не просто люди, только с клыками. Они чудовища. Все, с меня хватит. Распахнув дверцу, я вознамерилась вылезти. Ронни успела…

– Моралес? – спросил новоприбывший. Патрульный кивнул, и человек в костюме протянул ладонь для рукопожатия. – Паз. – Ух ты! – непроизвольно вырвалось у Моралеса. Подобно любому сотруднику полицейского управления Майами и заодно каждому жителю округа Метро-Дэйд, [1] имевшему телевизор, он прекрасно…

В книге, которую вам предстоит прочесть, представлены рассказы, написанные де Линтом в разные периоды его творчества - от ранних произведений, действие которых происходит в Оттаве, где живет писатель, до недавних сочинений о вымышленном городе Ньюфорде, находящемся где-то в Северной Америке. В этих рассказах…

— Не томи, прошу, начинай, Натали. У меня тоже есть, что тебе рассказать, — поторопила она подругу. Поёживаясь и с опаской посматривая на пса, та принялась поучать: — Как ты не боишься, подумай сама, ведь чужое животное всегда опасно, а тут такой лось… Он, право дело, не меньше, чем с телёнка. Псу…

Я села поудобней на своем месте и громко зевнула. Казалось, мы едем уже несколько недель. А здесь сзади было слишком тесно. Кроме меня и Кларка тут был еще Чарли, и мы все сидели друг на друге. Чарли — это наша собака, золотой ретривер. Я столкнула Чарли со своего места и потянулась. — Перестань толкать…

Но противная жертва втиснулась в битком набитый автобус. «Твою мать!» — выругался иной и полез следом. Он, как и все вампиры, терпеть не мог давки. В ту же секунду его стиснули со всех сторон так, что стало трудно дышать, столетние, почти стальные рёбра предательски захрустели. Н-да, и как в этих душегубках…

У цыганки лицо в крови, а поди ж ты, все равно взгляд не отвести от красоты ее сатанинской. – Ну, что ты мне скажешь? – Встать на колени, чтобы лучше слышать, поймать последний вздох, коснуться разбитых губ. Сказала… такое, что мороз по коже. И не верит он в эти сказки цыганские, а тревожно вдруг…

Ирина Антоновна вздрогнула и пригляделась внимательнее. Потом нахмурилась, будто вспомнив неприятное, вздохнула и продолжала, обращаясь теперь ко всему классу: — Рыба ищет где глубже, а человек — где лучше. В будущее воскресенье все мы будем выбирать, как нам дальше жить. Вы, как несовершеннолетние,…

— Вам показалось, что прошло тридцать секунд, а на самом деле могло пройти три или четыре минуты… Ваше чувство времени… — Да, я знаю. Несчастный случай, мое состояние… Но я был в полном сознании, доктор! Я все помню, но одно меня смущает, черт возьми, и кажется очень странным — колеса моей перевернувшейся…

 -Муська! Кис-кис!- Жалобно простонал я, потому что немного полегчало. И чего с ней случилось? Всегда, все десять лет она не бросала меня ни в  одной ситуации. Кроме этой. Боль опять накатила волной, буквально разрывая руку изнутри. Я опять громко, бесприютно завыл, и отключился, последний…