Военная проза

К полудню солдаты уже не замечали весенней прелести, давили сапогами тюльпаны и маки, торопливо копали землю, снимали с машин тяжелое специальное оборудование и думали лишь об одном — скорее закончить, скорее выполнить задание. Соль белыми обводами проступала на гимнастерках, большие пятна пота темнели…

Мы идем по «безопасной» стороне улицы. От снарядов нас загораживают дома. Осколки здесь пролетают поверху, и у пешеходов есть какая-то гарантия остаться невредимыми. Навстречу старик - сгорбившийся, истощенный до крайности. Рабочая спецовка болтается на нем. Провалившиеся щеки и жуткие пустотой безразличия…

— Быстрей, что ты как мертвый?.. В те далекие дни, когда он бросал камни в голубей, сидевших на узких окнах этой колокольни, мать говорила: — Зачем ты пугаешь невинных птиц? Противный мальчишка, дурень. Вспоминать все это было некогда. На месте невинных птиц теперь сидели немцы, поджигатели наших…

— А вы не знаете случайно, что я здесь делаю? Что мы здесь делаем? Сергей Иванович пожал плечами, и воин счел нужным уточнить. — Не здесь — здесь. — Он ткнул пальцем в затоптанную зелень тропинки. — А вообще — здесь! У вас! Сергей Иванович снова промолчал. Он имел свое мнение, но остерегся его…

Пограничники прошли дальше, но идущий следом за ними усатый железнодорожник задержался и, кланяясь сидящему у окна пассажиру, сказал: — Здравствуйте, доктор Карницкий. Тоже в наши края? — Здравствуйте, — несколько озадаченно протянул пассажир, которого назвали доктором. — А откуда, собственно говоря,…

Лошадей в войска поставили втрое больше предусмотренного – 48 536, повозок – 9 915, автотранспорт – согласно плану: 729 легковых автомашин, 3 903 грузовых ГАЗ-АА и 1 303 ЗИС-5, 174 спецмашины, 249 автоприцепов, 437 тракторов, 243 мотоцикла. Патриотический порыв был невероятным, случаев уклонения от…

– Понимаете, девочки, – сказала Руфа, лежа на спине и уставившись на какую-то яркую звезду, – сначала я была убеждена, что мы здесь делаем нужную работу... А вот последнее время мне стало казаться, что наша работа... ну то, чем мы тут занимаемся – свекла, сено... что она не так уж важна. Нет, конечно,…

Она закончила, а Прокофьев от волнения еще не мог произнести ни слова. — Да ты часом не родственник ли ему? — женщина пристально вгляделась в побледневшее лицо генерала. — Спасибо вам за чуткость, доброту и память о летчике, — взволнованно сказал Прокофьев, не ответив на вопрос. — Кто же ты…

— Ремонт, мать, — сказал отец и тяжело вздохнул, — пойду покурю. Василий вышел следом, встал рядом. Он часто бывал на мельнице, где работал отец, и хорошо знал, что такое ремонт. Тяжеленный каменный жернов с помощью примитивных приспособлений переворачивают, и тогда открывается его внутренняя сторона…

О героических делах брестских партизан повествует второй раздел этой книги — «Борьба непокоренных». Чудовищными зверствами — массовыми расстрелами, казнями, уничтожением целых селений — враг пытался запугать народ. Но бесчинства гитлеровцев лишь усиливали ненависть к оккупантам, а успехи Советской…

— Значит, воткнул его в танк для фона? — То есть?.. — Как декорацию, говорю. — Абсолютно! Ну… потом… на ветру он подох бы в своей паршивой робе, а в коробке не дует. Неожиданно из-под платформы выскочил юный лейтенант Демьяненко — командир роты соседнего полка, обрадованно сунул Кириллу цепкую…

— Ура-а-а! Воины батальона капитана Сиротюка бежали по прибрежному склону. …До столицы Венгрии — города Будапешта оставалось немногим более ста километров. В БУДАПЕШТЕ Фашисты, готовясь к обороне, превращали город в крепость. Строили баррикады, рыли траншеи. Уже был слышен гул артиллерийской…

– Командир, так что же ты? Стреляй! Бога душу… И чуть ли не матом. Я отжал спуск. Выстрел! Танк дернулся. – Недолет, мать ети! Выше бери! Стреляй, ну… Еще выстрел. Гляжу – задымил. Тут уже нельзя было не попасть. Куда я попал, черт его знает, трудно сказать. Но то, что попал, – это однозначно.…

И все-таки я, наверно, никогда не перестану писать о живых людях… С Анатолием Романовичем Бучиловым я познакомился давно, еще на финской войне, в 1939 году. Началась она, как помнят все, кто был тогда на Карельском перешейке, с мин. Казалось, они подстерегали нас на каждом шагу — тщательно засыпанные…

– Командир, так что же ты? Стреляй! Бога душу… И чуть ли не матом. Я отжал спуск. Выстрел! Танк дернулся. – Недолет, мать ети! Выше бери! Стреляй, ну… Еще выстрел. Гляжу – задымил. Тут уже нельзя было не попасть. Куда я попал, черт его знает, трудно сказать. Но то, что попал, – это однозначно.…

Связисты и возможность смертельного исхода испытывали чаще других, и радость жизни у них была острее. Печальная статистика боевого пути воинов, призванных Игарским военкоматом, подтверждает сказанное: северяне зачастую назначались связистами, а среди них был больший процент как погибших, так и – получавших…

Генерал прищурился и на мгновение ушёл в себя, представляя последствия удачной операции, туда же сходил и Загорский и даже замотал головой, так ему не хотелось делиться с кем бы то ни было. – Воооо…, – удовлетворённо протянул атташе, – и я об этом думаю. – Ладно, – генерал решительно хлопнул ладонью…

– Аркаша, всё что угодно, но только на криминал меня не толкай, – я снова наполнил солдатские кружки и чокнулся с товарищем. Миронов снова лихо выпил коньяк и отодвинул кружку на край стола: – Боря, не бойся. Мужик ты нормальный. И что мне в тебе нравиться – так это твои принципы. Нормальные, такие…

С радостью качу на машине домой, в свою городскую квартиру со всеми удобствами. Она у меня еще мебелью не обставлена. Аля собирается купить полированную, как у людей. Жена не привыкла, чтобы муж ездил в командировки, засуетилась, забегала. Раньше проще было. Аэродром, штаб, столовая — вертишься в гарнизоне…

22 апреля, 1877 г. Осетин Николай Караев». Столетов мельком прочитал бумаги и измерил взглядом статную фигуру Караева. — В каком чине служил, молодец, в Сербии? — Подпоручиком по Тимокско-Моравской армии. Я прибыл туда из Осетии с группой добровольцев на помощь славянам Боснии и Герцеговины, восставшим…