Военная проза

От автора С позиций начала XXI века послевоенные годы прошлого столетия кажутся, а скорее всего, и являются золотым периодом развития отечественной авиации. Увы, мало уже осталось непосредственных участников и свидетелей самолетостроения тех дней, как великих, так и трагических. Однако не ностальгия…

Примут уже написанное — поверят, а не примут — скажут: «Со свиным рылом — да в калашный ряд». Что поделать, пусть так и будет. Один-два человека прочтут, и то хорошо. Есть однако и внятное объяснение желанию написать: из каждых ста вернулись трое, и на них ложится обязанность свидетельствовать….…

— Поспокойнее, Нагибин! — я недовольно поморщился от повышенного тона собеседника и равнодушно стал расставлять все услышанные обвинения по своим полочкам. — Полы они моют в своей палатке, то есть убирают грязь за собой же. Дрова рубят для своей же печки, чтобы ночью не замёрзнуть. Не…

— А как насчет перекура? — выкрикнул Сутормин. — Вопрос не по существу, — осадил старшина. — Рота, напра-а-во! Строй колыхнулся. — Шагом марш! Разом ударили десятки сапог, во все стороны брызнула грязь. — После ужина у порядочных людей перекур и — на бок, до завтрака, — проворчал Сутормин.…

Произошло это в Великую Отечественную войну. В январе 1945 года советские войска подошли к Данцигу – порту гитлеровской Германии на побережье Балтийского моря (теперь польский город Гданьск). На верфях в этом районе было много недостроенных и почти готовых фашистских подводных лодок. Здесь же размещался…

— А вы работаете здесь, на серном заводе? — спросил инженер своего соседа туркмена, придвигая к нему пиалу. — Нет, учусь, — ответил туркмен. — В Ашхабаде? — сонно протянул журналист. — В Москве. В военной академии, — прихлебывая чай из пиалы, просто ответил…

* * * Тщательно осмотрев горизонт, Лангнер опустил бинокль. Он снова вернулся к своим мыслям. Фишель, старший помощник, почему-то во время скандала отсутствовал. На «Хорнсриф» он пришел еще в Иокогаме, но его до сих пор все боятся и избегают. Собственно, он никому пока не сделал зла. Но каждый чувствовал,…

Из лазарета, в котором очень белые, как-то не по-городскому белые стены, цементный тюремный пол и много-много трехэтажных нар, прекрасно видна дорога на воле — то человек пройдет по ней, то машина проедет, то телега с решетками по бокам, то велосипедист, возможно, рабочий, возвращающийся после работы.…

В полку все знали, что особистом Кулешов стал недавно, а вообще-то был старожилом части; прибыл с дивизией с Калининского фронта, был легко ранен осколком мины, после Смоленска – командир взвода роты управления в соседнем полку и неожиданно был произведен в особисты – редкий случай для этой службы. В…

Домой они возвращались втроем, оживленно беседуя о кинофильмах прочитанных книгах, о работе. Дмитрий оказался приятным собеседником. Он не пропускал ни одной премьеры, увлекался приключенческой литературой и мечтал стать кинорежиссером, чтобы ставить фильмы на фантастические темы. На перекрестке, недалеко…

Наконец мы увидели имперскую канцелярию. Главный подъезд снесла наша артиллерия. Почерневшего от копоти бронзового орла буквально исклевали пули. Окна — словно провалы мертвых глазниц. Ничего не осталось от гитлеровской канцелярии и ее фанатического хозяина, метившего в повелители мира! Под ногами…

Больше мы не виделись. Тебя отправили в эвакогоспиталь. Слышал я, что тебе сделали операцию. Что ты еще собирался летать. Что приходило в полк «Пешек-Наташек» письмо под твою диктовку. О, тебя там помнили девчата. Ради них ты многое делал, Алеха. Даже больше, чем позволяли летные законы. Помню, как однажды,…

Все, кроме аэродрома. Аэродром находился километрах в десяти от города и не более чем в двух : —от моря. Он был задуман с большим размахом: первая посадка после Марселя, ворота Африки! И хотя аэродром представлял собой лишь невозделанное поле, по которому около привязана ных к земле самолетов бродили…

Реку, разлившуюся было по долине, вновь сковало льдом. Местами ее окаймляли высокие камыши. На другом берегу рос небольшой лесок, закрывая черную полосу дороги, протянувшейся вдоль русла реки. Дальше местность резко повышалась, как края блюда с темно-лиловой каемкой лесов. На дне этого блюда, в левой…

Все-таки земля — опора, и Капелян ухватился за нее с облегчением. Цепляясь за ветви чернотала и дикой розы, он первый взобрался на крутизну. Огляделся. Отчетливо виден был городок Мохач. За рощей акаций серело шоссе. Гуськом шли по нему грузовые машины. Окопы, вырытые вдоль берега, против ожидания,…

Для Дегрелля русские как нация просто не существуют. Если в книге и мелькает слово «русские», то используется оно как собирательное обозначение солдат противника. Ну, примерно как слово «фрицы». Против Дегрелля все три года войны сражаются только киргизы, казахи, татары и монголы, причем, по какой-то…

Прошло еще несколько человек — знакомых и незнакомых. Потом улица совсем опустела. Карнавал, длившийся три дня и три ночи, кончился. Завтра, вернее — сегодня, невыспавшиеся горожане сходят в церковь, и снова начнется обычная жизнь. И он, Хиральдо, снова сядет за руль «джипа» и поедет развозить похоронные…

За столицу свою, Нам родная Москва дорога. Нерушимой стеной, Обороной стальной Разгромим, уничтожим врага! Пролог Он пел песню — свистящую, бравую песню победы! Так тонко свистел рассекаемый им звеняще-хрустальный морозный воздух. Голубое небо, белый, пока…

И вот прозвучали команды на незнакомом языке, прогрохотали якорные цепи, накручиваемые лебедкой, забурлил винт. Пароход дал протяжный прощальный гудок. Лаптев стоял, обхватив ладонями поручни. Берет он сунул в карман, и ветер лохматил волосы. Буксир выводил судно в открытое море мимо серых военных…

Петька бы нашел! Утром он просыпается, а на здании горсовета уже висит флаг с черной фашистской свастикой. Значит, фронт отодвинулся на восток. Ну и дела! Петька, живя у деда, ищет возможности поднасолить фашистам. Бомбочку бы бросить туда, где висит этот ненавистный флаг, да где ее возьмешь, у деда…