Военная проза

Другой солдат из того же отделения, Шуто, бездельник, любивший удобства, лежал на спине, а Паш тщательно зашивал дырку на штанах; увидя чудовищную гримасу громадного Лапуля, они весело расхохотались. — Да ты повернись! Подуй с другой стороны! Лучше выйдет! — крикнул Шуто. Жан дал им посмеяться.…

— Я теперь остался совсем один, — закончил Олег свой рассказ. — Мать поехала с сестрой к тетке в Петроград. Сергей Матвеевич взял гимназиста под свое покровительство, и дальнейший путь они, не сговариваясь, решили совершать вместе. Олег не мог объяснить своему новому знакомому, зачем…

Выпили. Военком не стал закусывать. Он смотрел на памятник с большой звездой. — Тридцать пять лет… жить и жить. — Не трави душу, Иваныч. — Извини. Помолчали. — Как у тебя дома дела? — Никак. Какие могут быть дела у одинокого старика? — Иван Петрович разлил водку…

Я разглядываю двери и стараюсь забыть о существовании будущего. В теплой тишине лестничных маршей я чувствую себя защищенным от внешнего мира, а состояние покоя — такая редкость в моем бытии, что им надо дорожить. Очень, очень дорожить. Думая об этом, я прижимаю пальцем кнопку электрического звонка…

— Чтобы точно — трудно сказать. Но кой-кто считает — и в самом деле немец. Шредер поморщился. Этот вариант устраивал его меньше всего. Теперь покоя не будет от начальства, пока он не добудет комиссара живым или мертвым. — Почему считает? — Как сказать… Считают — и все. На лице ведь…

— Ну, вы будете брать что-нибудь? — Котяра ухмыляется галантно. — Нет, дорого. Что это за цена? С ума совсем сошли. Женщина бережно кладет пучок редиски на место (что ж не швырнула для полноты возмущения?) и, отвернувшись, уходит наконец. Ну ладно, и нам пора. Котяра затаривается в…

Приезжие не спеша направляются к бричке, а хозяин, поводя рукой, что-то рассказывает важному гостю. Непонятный человек, этот Герасим Фроленок, бывший заместитель председателя колхоза. Говорит всегда кручено, медлительно, прищуривая правый глаз. Местные жители относятся к нему с уважением. А ведь служит…

Небо хмурилось. С запада наплывали тучи, и потому полеты не начинали. Надо было выяснить, как там, у врага, хватит ли нам высоты и видимости, чтобы бомбить. Это сейчас по радио узнаём о погоде по всей стране. На войне сводку о погоде над территорией противника получить было так же трудно, как сведения…

Плотный, круглолицый, с ухмылкой, которая почти не исчезает с его лица, Юрка выделывает на крышке стального люка танцевальные па с серьезным, озабоченным видом. — Иди сюда, Дорохов. Погляди, красотища какая! — кричит он, не переставая двигать ногами. Поднимаюсь к нему. Вокруг и в самом деле красиво……

Вполне естественно, что я обратился к личным воспоминаниям участников наиболее интересных событий в истории подводного флота. Как и в предыдущих книгах серии, написанных мною для «Хедлайн», в этой работе, помимо сухих исторических фактов и официальных документов, я нередко опирался на свидетельства очевидцев.…

Генерал знал, какие тяжелые потери несет противник в боях с его войсками. Германские дивизии истекали кровью, теряли технику, но продвигались вперед, а корпус Степана Петровича отходил и отходил на новые рубежи. Дважды по приказу ставки корпус переходил в контрнаступление, проводил фронтальные атаки…

Воспоминания писали все предки Сергея Михайловича. Более 20 томов дневников его деда Владимира Михайловича Голицына, московского губернатора и городского головы, хранятся в Отделе рукописей Государственной Российской библиотеки. Отрывки о Москве 50-х годов XIX столетия публиковались в «Московском журнале»…

А вот когда я так неожиданно попала в город, то невольно призадумалась: а не божья ли это кара? Не наказывает ли меня в самом деле бог за все мои прегрешения?.. Мало ли что его никогда никто не видел, а вдруг он все-таки есть? И я решила попросить у бога прощения. В городской квартире моей матери была…

Снаряды рвались далеко за цепью, в селе. Белые облачка шрапнели клубились над Широким, и тяжелый дождь крупными каплями картечи с треском низал дощатые крыши, дырявил заборы, ворота, звенел осколками выбитых стекол. На улицах в прыгающих крутящихся столбах черной пыли огненными, красными лоскутами рвались…

— Давай!.. Там много!.. А холод — как зимой! Он радовался тому, что достал лед первый. И никто бы его теперь не смог отговорить от опасной затеи. — Я передам, а ты еще… — предложил ему кто-то из стоявших возле ограды. Черноволосый отдал добычу и снова нырнул в ледник. Над сгрудившимися…

Вечерело. Тощие тени ложились на мокрый снег. Стало холодно. Лужи застывали, и лед громко хрустел под ногами. Мокрые ветви обмерзли: когда он отводил их рукой, они звенели. И как ни пытался капитан идти бесшумно, каждый шаг сопровождался хрустом и звоном. Взошла луна. Лес засверкал. Бесчисленные сосульки…

Есть к озеру Хасан другая дорога — удобная и прямая. Но она открыта со всех сторон, японцы могли увидеть нас. А в военном деле успех зависит от внезапности. Враг не должен знать, где мы и какие у нас силы. Идут бойцы, пот отирают, а сами приговаривают: — Ничего, за этот переход японцы отдельно поплатятся!…

Они еще кружили в вышине, когда Иван Иванович вскочил и побежал к своим… Повсюду зияли большие воронки, затянутые сизым дымком, валялись расщепленные вдребезги машины, опрокинутые повозки, отброшенные с дороги взрывной волной за десятки метров. Где останки лошадей, где убитые люди — ничего не поймешь.…

Худое лицо ткачихи побелело от гнева. — Ублюдок! — прохрипела она с ненавистью. — Выжал из нас миллионы, а теперь ему на все наплевать! — Об этом всем известно, — спокойно ответил Ганс, — но что мы можем сделать? — Подохнуть! Ганс промолчал. Перед его глазами опять появился ящик стола и тоненькая…

Любовь к науке пробудилась у Жени еще в школе. Больше всего ее интересовали химия, физика, биология. В дневнике можно найти упоминание о таких серьезных книгах, как «Происхождение вселенной» Полака, «Атомное ядро» Вальтера, и других, прочитанных Женей. «Вчера я дала себе обещание: никогда не заниматься…