Юмор

После Остап Вишня вспомнит: «… родители были ничего себе люди. Подходящие. За двадцать четыре года совместной их жизни послал им Господь всего-то семнадцать детей, ибо умели они молиться милосердному… Появился я на свет вторым. Передо мной был первак, старший брат, опередил меня года на полтора». …

Вот тяжело зашаркало, закряхтело, закашляло. Это, вне сомнения, Лычак. Высокий и худой, словно жердь, младший консультант Лычак передвигался, не отрывая ног от пола. Самых крепких ботинок хватало ему от силы на месяц-полтора, после чего Лычак показывал всем дыры на подошвах и выспрашивал, нет ли у кого…

«Если вдаваться в смысл всего, что тебе рассказывают, некогда будет ни есть, ни спать» – вот его простое и единственное твёрдое правило, стоящее на страже непоколебимого кошачьего спокойствия и неиссякаемой жизнерадостности. – Эх Соня, Соня, – разочарованно произнесла хозяйка и сняла его с коленей.…

Вот и настал этот волнительный момент: сейчас Лидуся получит дозу рентгеновского излучения. Вроде бы безопасную. Но это как посмотреть. «Медицина – наука неточная», как сказал кто-то непременно умный, вот только имя автора этих слов предпочло не задерживаться в девичьей памяти. Лидуся отворила дверку,…

— Продолжай, продолжай, — приободрила тётя сникнувшего племянника, сидя на холмике сырой земли. — Если ты, тётенька, доверишься мне, то мы вместе с тобой выроем добро, — продолжал, оживившись, племянник, сидя в гробу, где только что сидела тётя, — выгребем драгоценности, доллары, и тогда, дай бог тебе…

На берегу я решил угодить жене еще больше и почистить рыбу. Положил карпа на мосток, поскреб, выпотрошил и опустил в воду для последнего омовения. И тут уснувший, казалось, навеки и почти разделанный карп мощным движением вырвался из моих рук и шустро ушел под воду. Мое рыбацкое счастье превратилось…

«Много чести!» – Верно какое-нибудь приятно начинённое извинение, например: «Не смейте отнюдь сравнивать басни мои с баснями нашего Лафонтена, Хемницера, Крылова, Сумарокова, Княжнина, с двумя или тремя баснями великого Ломоносова, с 35 Неведомского, с несколькими Богдановича и многими другими*, рассыпанными…

Шагнул я в бездну, в голубую пустоту. Крик оборвался на устах. В душе моей восторг и страх: Парим, как птицы, в облаках, раскинув крылья. Как на ладони вся страна, Кругом златые купола. Как ты прекрасна, златоглавая Россия! И вновь в небесной синеве Парим в звенящей тишине, Через…

- Дай-ка, я сам, - сказал он и лёгким тычком отстранил Волошина в сторону, нашёл то, что нужно было и живо пробросил новый рукав поверх старого, соединил его с другим, и вода весело побежала по магистрали рядом с кучей изношенных чулок… …было славно лить сразу из двух стволов, не жалея воды, без остановок,…

Благодаря этому прилагательному в тесной «хрущевке» у них появился офигенный, но страшно неудобный для жизни диван ярко оранжевого цвета, затем трельяж с треснутым зеркалом конца девятнадцатого столетия, а в коридоре повисли белесые рога неизвестного парнокопытного, которые Василий все время задевал…

Я видел её заботливость о себе повсюду. Она сквозила во всякой мелочи. Всякий пустяк был пронизан трогательной памятью обо мне, во всём и везде первое было — её мысль о том, чтобы доставить мне какое-нибудь невинное удовольствие и радость. Однажды я зашёл к ней в спальню, и первое, что бросилось…

– Неужели она такая? – Да, знаете... Готова с каждым первым попавшимся. Покажите ей десять рублей – побежит. Ей комическая старуха Мяткина-Строева давно уже руки не подает! – Смотрите-ка! Комическая старуха, а какая благородная брезгливость, – изумился я. – Она не потому. Просто у Мяткиной-Строевой…

– Да, – сказал Штирлиц, немного успокоившись. Он выпил кружку шнапса, рыжий эсэсовец с готовностью налил вторую, Штирлиц выпил еще. Лейтенант стал ему неинтересен. – Ну как же можно, – шепнул один из фронтовиков рыдающему лейтенанту, – при самом Штирлице говорить такое о русских, да еще и в таких выражениях!…

– Слушай, я тут на днях купил государственные облигации, – возбужденно сообщил он мне. – Купил, пока дешевые. Представляешь, восемьдесят процентов годовых! Если пересчитать по курсу доллара… – Матвей зашевелил губами, подсчитывая. – Ну, и зачем ты их купил? – осведомился я, мрачнея. – Дык восемьдесят…

КАССИР. Чего же он вдруг? Я. Не знаю... Может быть, подобрел или поумнел... А может быть, его уволили!.. Я сам ничего не понимаю!.. Столько ждал, столько ждал... Я поклялся не брить бороду, пока статью не напечатают, и я ждал долго! КАССИР. Да, борода у вас отросла!.. Я. И все это сегодня, в один…

Что с раем? Я обнаружил в наши дни весьма печальное явление: люди перестали стремиться в рай. То ли потому что он недостаточно красочно обрисован. То ли потому что описание его недостаточно конкретно. Ад понятнее. А рай: птицы, аромат, равенство, житие по потребности, всеобщее благоденствие…

«Кому-то эта фраза…» Кому-то эта фраза Покажется пошла, Но молодость, как фаза Развития прошла, Беспечные подруги Давно минувших дней Уже не столь упруги, Чтоб не сказать сильней. А те, что им на смену Успели подрасти, Такую ломят цену, Что господи прости. «В одном практически…

Все он предвидел и по-хозяйски ко всему готовился. Дело стало за малым – лодкой! Но не такой он человек, наш Иосиф Грач, чтобы пускать слова на ветер. Уж коль скоро он что и задумал, то это будет сделано честь по чести. Можете быть уверены! Вы нередко могли его встретить в магазине, где торгуют лодками.…

– «Мерс» у тебя есть? – Нет. – А дача под Киевом? – Нет. – А офис в два этажа? – Нет. – Ну, тогда пока. Я тороплюсь... – и слиняла. Задумался украинец: «Ну ладно, могу свой «вольво» обменять на «мерс», дачу на Кипре продать, купить в Ирпене... Но зачем в моем офисе сносить два верхних этажа?!»…

Томатный сок весело стекал с портрета и капал Гале за шиворот. – Простите, фройлен, – с дебильной улыбкой произнес Чандр, – Я не хотел обидеть Вас… То есть фюрера…и Вас и фюрера, то есть… – Вон!!! – Галя прервала его рассуждения и, схватив Чебурашку за уши, швырнула в морду Чандру. – Ну вот, – разочарованно…