Юмористическая проза

И, благодаря этому, столько народа, заслуживающего быть битым, остается не битым, что нравы грубеют, и жизнь делается еще тяжелее. Наибольшая же трагедия — это те анекдоты о моем уме, находчивости и сообразительности, которые будут рассказываться и приводиться в газетах (отделе «смесь») после моей…

— Видал? — нервно дернув уголком рта, спросил Воздуходуев. — Еще одна. И мне жалко ее. Барышня, дочь хороших родителей… А вот, поди ж ты! — Неужели придет?! — Она-то? Побежит. Сначала, конечно, борьба с собой, колебания, слезы, но, по мере приближения назначенного часа — роковые для нее слова: «Воздуходуев,…

Дома Не успеваю перешагнуть порог, как натыкаюсь на мешки с мусором. Они лежат здесь уже неделю и встречают каждого входящего страдальческим взором, умоляя выбросить их наконец. Ну уж нет! На меня пусть не надеются. От меня в этом доме грязи меньше всего. Кроме того, если я сейчас дам слабину, то…

— Князь, поддержите меня, я слабею… О, я несчастная, горе мне! едем!! Через две недели весь большой свет был изумлен и взбудоражен слухом о связи баронессы с распутным князем… О, проклятое зелье! III. За столом богатого хлебосола в будущем. — Рюмочку политуры! — Что вы, я уже три выпил.…

Бедная, обманутая, поглупевшая Турция. Именно, лыком она шита, и лыко её отовсюду торчит, как морская трава из старого тюфяка. * * * — Надо будет, — решило недавно турецкое правительство, — бумажные деньги выпустить. Что ж, другие державы выпускают — почему же нам не выпустить. И мы не хуже других.…

— А-а, — встретил их министр. — Вероятно с протестом. — Вы угадали. Германские зверства, и насилия все еще продолжаются, и мы протестуем… — На этот раз — энергично! — подсказал испанец. — Да! — поддержал итальянец. — Мы выражаем свой энергичный протест. — А раньше был разве простой? — спросил…

— Ну, вот! А я вам доказываю, что одной довольно… Тесновато, вы думаете? А на кой дьявол вам два шкафа книг? Что вы их все сразу читаете, что ли? Ведь больше одной за раз не читаете? Ну, вот! Запишитесь в какую-нибудь библиотеку и берите книги, а эти продайте, а деньги на Красный Крест пожертвуйте… Ведь…

— Пожалуйте! Куда прикажете? — На Троицкую. (Он стоить на Караванной). — Рублик пожалуйте, без лишнего, — Что-о? А по таксе не хочешь ли? — На кладбище тебя повезу по таксе, вот куда. Вы, возмущенный, идете дальше. За вашей спиной ставится точка этому краткому разговору: — Жулик. Туда же.…

— Безусловно! — горячо вскричал я. — Вот так же думал и я — глупый сивый мерин!.. Увы!.. Это будет стоить мне жизни. — Да что с тобой?! — Я умираю от жажды! — Почему?! Ведь вон же недалеко речка. Она насмешливо оскалила зубы и взглянула на меня с непередаваемым выражением. — Какая? — Что какая?…

Когда мы прощались, я спросил у Леонида Александровича, считает ли он себя счастливым человеком. — Счастье каждый понимает по-своему, — ответил он. — Мой дед, например, а он был мудрый человек, любил говорить, что человеку для счастья нужно иметь хорошее здоровье, любимую и дружную семью, хорошую работу,…

Такого оборота дел приезжий не ожидал. Задумался, поразмыслил и неторопливо заметил, – странно…? обычно случается наоборот. – Наоборот исключительно там, – авиатор показал забинтованным пальцем в небо, – а у нас не забалуешь… Так то вот. А ещё свинья пропала, – неожиданно вспомнил растерянный зять.…

что переживают в подобных случаях люди их профессии. Когда Гриша появился у костра, видавшие виды охотники и отважные звероловы встревоженно поднялись ему навстречу. На Гришу жалко было смотреть. — Товарищи, — тихо сказал он, — дело в том, что все надо переснимать! Охотники растерянно…

Великолепный подвиг в двадцать один год! Однако профессор сошел на берег в Бордо с большой золотой медалью и грустными размышлениями о сомнительном уровне французских университетов, учебный план которых не содержит никаких инструкций касательно запрещенной карточной игры макао. Горчев стоял у релинга…

— Фью-фью-фью! — свистнул я. — Действительно, «не очень близко»… Насколько мне известно, Обер-Аммергау находится в Германии, и притом это такой медвежий угол, где трудно предположить существование сносного театра… Наверное, какой-нибудь балаган… — Если хочешь, называй его и балаганом, но…

— Представляю, какой горячий прием вам окажут одноклубники, споют вам «Хей нонни-нонни» и «Ча-ча-ча», — сказал я. — Вы, кажется, упомянули, что мне пришло письмо? — Да, сэр. Его только что доставили с посыльным. — Похоже, что-то важное, а? — Такое предположение напрашивается, сэр. — Распечатайте…

— И глупо сделаешь, — обрывал ее муж, — если ты права, то своим вмешательством только ускоришь развязку, а если неправа, то откроешь Блэку глаза на дело, которого ему лучше не знать. Предоставь все это мне. Я уж сумею влезть ему в самую душу так, что он и не заметит этого, и разнюхаю все, что…

— Что «О»?! — бесновалась я. — Руку-то мою развяжите!! Я переставала чувствовать пальцы на правой руке. Один за другим исчезали в никуда пальцы, к которым я в общем-то привыкла. Волна дистиллированного жара хлынула по вене левой руки. — Ёшкин кот!! В сравнении с жаром дальнейшая жизнь без пяти…

Если говорить о киноартистах, то, конечно же, из наших назовем Никулина, Вицина, Моргунова, Миронова, Папанова, Леонова, Крамарова, из зарубежных — Чарли Чаплина, Луи де Фюнеса, Бурвиля и еще около двадцати-тридцати и наших, и «ихних». У нас в Беларуси киноартистов такого уровня тоже нет. Говоря о разговорном…

Я даже подумывал по окончании работ послать фотографию моего творения, чтобы ребята из своего имени кого-то там кружка все обзавидовались. …С носом проблем не было, потому что как раз вчера я свинтил с городской елки несколько лампочек, покрашенных в разные цвета. По какому-то наитию нос я сделал синим.…

Сей факт страдалец принимает с двойственным чувством: с одной стороны, он возмущен и клянет зубных врачей, бессмысленную привычку отмечать воскресенье и вообще праздники. Клянет весь свет, а главное, то обстоятельство, что зуб нельзя вырвать; хотя, с другой стороны, подавляет в себе чувство глубокого…