Книги из серии "Хвак"

— Госпожа, звали меня? Бабка, спина скрючена, глаза подняла: лицо старое, аж черное, а глаза синие с бирюзовым. — Нет, мальчик, я не так зову. Хвак и растерялся на ее слова, и что сказать, не знает, и что дальше делать, не ведает. Кого это она мальчиком назвала? — Тебя. И что бы тебе надобно…

— Вот я и говорю, ваша светлость, кроме вас некому такие копья метать. Вы тогда совершенно верно про накладки говорили… — Про костяные, что ли? Как на рогатинах? Это я про новые стрелы думал… Чтобы им подлиннее и попрочнее… — Да, но копья как раз подходят. Узенькие накладочки по телу копья, схваченные…

— Езжай. Если что — ты поступил самовольно. — Да, конечно, ваша милость! Все будет только моя вина! — Ну и… гм… глаза пошире, уши повыше, понял, да? — Все запомню до мельчайшего, ничего не упущу! — Скачи тогда. Докладывать будешь в Марубо, и лично мне… Во-от. А что прикажете делать, благородный…

Пошарить под деревьями — и дубина нашлась, чтобы мало ли чего… Мало ли где… Хвак шел по лесной дороге наугад, куда придется, он то смеялся, то принимался плакать счастливыми слезами, лесная лужа пахла тиной и землей — но все равно вкусно было! А ягоды? 'А ягод пока нет, весна еще, — догадался Хвак. —…

Но эти излияния герцог продолжил немного погодя, уже у себя, в походном жилище. Палаткой герцог называл просторный шатер, сделанный на старинный воинский образец: восьмиугольный, с одним островерхом, сшитый из прочнейших яшерных шкур, там и сям тронутых нерастаявшим с рассвета инеем. Отапливался шатер…

Глухонемой батрак Уму в два приема приволок из трактира на берег козлы и столешницу, хозяин самолично принес и укрепил над гостем круглый матерчатый навес на шесте, чтобы дорогому и грозному гостю было удобно и не так жарко… Принес с конюшни шлем и панцирь, уложил на скамью, «чтобы рядом, на всякий-провсякий»……

— Ма-лчать! — Ведди рявкнул негромко, но его люди давно и прочно, на собственных боках и чужих дурных головах, выучились понимать все оттенки его настроения и намерений: вот как раз сейчас спорить ни в коем случае нельзя, все уже решено. Старый сенешаль замер на полуслове и даже поспешил прикрыть рот…

— Молодец, Брызга, расторопен. Тот защитный круг, что я Горошку очертил, свое дело хорошо делал: исправно отгонял от коняги всякую мелкую дрянь… Но — вечер и ночь впереди, теперь его, круга этого, уж мало будет, совсем мало. И, вдобавок к закату, приманка образовалась, для всех желающих поужинать даровой…

   - Угу. А к вечерней заре разбуди, не забудь, и кашки свари, с молочком.    - Считайте, что уже сделано, сиятельный господин Зиэль. Зерно свеженькое, аж светится, слаще меда будет.    - Мора мне проверять, или что?    - И напоен, и накормлен, и обтерт, и вычесан! Коням у нас - всегда бережный…