Книги из серии "Петербургские очерки"

– Да ты заплатилъ-ли? – усомнился онъ. – Ну, вотъ еще! – возразилъ гость, поспшно хватая изъ рукъ хозяина сторублевую бумажку. – Стало быть заплатилъ, если у тебя спрашиваю. На меня еще покосились, что мало даю. Тебя, братецъ, въ трехъ милліонахъ считаютъ, честное слово. Я всмъ такъ и говорю. – Зачмъ…

– О-о?! Сатиръ Никитичъ? – произнесъ Бобылковъ такимъ тономъ, какимъ старые любезники говорятъ съ капризничающими женщинами. – Разскажите, голубушка, разскажите… – Да и разсказывать нечего: просто насплетничали ему про Сережу, онъ и сталъ выслживать, – отвтила Васса Андреевна. – Ну, и что же? – Ну,…

– Швейцаръ перепуталъ, я ему отдамъ. Какія еще извиненія. Иванъ Александровичъ взялъ между тмъ другой конвертикъ, вскрылъ и вытащилъ розовый листокъ, исписанный плохимъ женскимъ почеркомъ. Привычный взглядъ его быстро, въ разбивку, пробжалъ по строчкамъ. «Вы всегда были такой милый… не обращаюсь…

– Я васъ удивлю, но я скажу правду. Я не испытываю матеріяльной нужды въ томъ смысл, какъ это обыкновенно понимаютъ, когда кто-нибудь является просить на бдность. Я сыта и… одта, какъ вы видите, – произнесла она, и опять чуть улыбнулась, но на этотъ разъ въ улыбк ея выразилось еще боле страданія. – Вотъ…

– Ну, дти, будете кадриль танцовать? – обратилась она ко всей маленькой публик. – Я начинаю. Благообразно-скучный господинъ все больше напускалъ на себя, между тмъ, самой необычайной веселости. Онъ притопывалъ ногами, накланялся къ каждому изъ дтей, при чемъ фалды его длиннаго сюртука какъ-то странно…

Илья Ильичъ, во время наступившаго молчанія, слегка вздохнулъ. – Изъ нашего дружескаго обмна своими самыми счастливыми воспоминаніями нельзя не заключить, – сказалъ онъ, – что вс мы, господа, порядочные матеріалисты. Служебные успхи, и затмъ деньги, деньги и деньги, много денегъ, милліоны денегъ –…

– Лифъ-то скверно сшитъ, – промолвила гувернантка. – Не хорошо? – Разв не видли, какъ морщитъ съ боковъ? Я ужь ничего не сказала, потому что скажи только, вы съ ней часъ промучились бы. Переодваться захотла бы, да потомъ съ этимъ лифомъ пять разъ гоняла-бы васъ къ портних. – Вра Андреевна капризна…

Затмъ свернула листокъ, заклеила, и спрятавъ въ рук, вышла прямо въ переднюю. Тамъ тоже никого не было. Ольга Александровна быстро оглянула вшалки и тотчасъ замтила пальто Веніамина Петровича. Она узнала его по свтлой фланелевой подкладк. Отыскавъ карманъ, она торопливо сунула туда записку, вернулась…

– Очень просто: «Молодая особа желаетъ быть чтицей у одинокаго», – объяснила дама. – А не то прибавить: «симпатичной наружности», или въ такомъ род. Вотъ, меня будутъ розыскивать, потому что я напечатала: «Молодая красивая особа желаетъ завдывать хозяйствомъ у вдовца, на выгодныхъ условіяхъ». По такой…

– Вонъ и околоточный подошелъ; никакъ протоколъ составлять будутъ, – объявилъ младшій изъ племянниковъ. Серафима Никодимовна наконецъ появилась, ругаясь и придерживая юбки съ такимъ видомъ, какъ будто не была уврена, могутъ-ли он сами держаться. За нею съ озлобленными лицами вошли четыре дочери, дв…

– Вава, вотъ наши спутники, – послышался въ ту же минуту голосъ мамаши. И Вавочка увидла передъ собой двухъ знакомыхъ, которыхъ она совсмъ по-дтски ненавидла, за то что они относились къ ней всегда съ шутливымъ, но навязчивымъ вниманіемъ. Ей вдругъ сдлалось такъ грустно, такъ обидно, что она готова…

– Ну, ужъ какъ вамъ угодно, а только у насъ партія составлена, и вы насъ посадите, – обратилась она къ хозяйк тономъ, не допускающимъ возраженій. – Другіе какъ себ хотятъ, а я пріхала винтить. Я въ аглицкомъ парламент не бывала, изъ пустаго въ порожнее переливать не умю. Марья Михайловна съ растерянной…

– Ну, да, это такой музыкальный рецензентъ есть, въ самыхъ лучшихъ газетахъ пишетъ. Я съ нимъ прикидывала, и выходитъ, что даже нельзя всю программу исполнить: восемь часовъ требуетъ. Придется кое-что отложить до слдующаго вечера. * * * Гости, снова собравшіеся къ Перволинымъ, были опять нсколько…

Марья Николаевна сначала поблднла, потомъ краска густо залила ея лицо. – Вы не могли ссть въ другой вагонъ? Вы не могли убжать отсюда, когда увидали меня? – бросила она ему вызывающимъ тономъ. – Я только сейчасъ увидлъ васъ, – отвтилъ онъ; – а бгать отъ васъ я не имю причины, потому что ничмъ не…

– Везд! – отвтилъ Повацкій, чуть дотронувшись рукой до шляпы. – Никъ-Никъ, здравствуй! Ты выйдешь изъ коляски? – кричалъ щеголеватый господинъ, правившій необычайно рыжею кобылой въ шарабан. – Bonjour, – томно процдила дама лтъ сорока, изъ-за крупнаго туловища которой съ трудомъ выставляла свою двичью…

– Я никогда тамъ не была, на ферм… – сказала она. – Мн кажется, туда надо пойти вечеромъ, когда въ парк уже темнетъ, и возвращаться при лунномъ свт. – О, это было-бы прямо блаженство… – воскликнулъ молодой человкъ, и даже поблднлъ слегка. – И вы общаете мн эту прогулку, этотъ вечеръ? – Вдь моимъ…

– Выстроено! точно это домъ какой-то! – засмялся Кукаревскій, въ самомъ дл, однако, осаживая лошадь. – Не умю иначе выразиться, чтобъ сохранить пропорціональность между словомъ и предметомъ, – успла крикнуть, оборачиваясь къ нему, Биби. Рядъ экипажей продолжалъ тянуться навстрчу. – Ты видишь – непримтно…

Въ другой лож Никъ-Никъ разглядлъ даму Уже не первой молодости, но еще очень моложавую, очень элегантно одтую, и рядомъ съ нею двушку-подростка, лтъ пятнадцати, въ шляпк англійскаго фасона и бломъ платьиц. Изъ-за нихъ выдвигалась рыжеватая голова барона Шпицгоха, и сверкалъ его блый жилетъ изъ-подъ чернаго…