Книги из серии "Рассказы"

Валерий Вотрин Галгал И призвал Он человека, одетого в льняную одежду, у которого при поясе был прибор писца. Иез., 9, 3 Кто-то сказал — чудны дела Твои, Господи. Точно сказал. Только для сказавшего-то это, небось, так, красное словцо, а некоторым эти чудные дела что ни день лицезреть. Помню,…

Все эти дни шел дождь, а сейчас небо расчистилось. «Газик» скрежеща остановился на каком-то перекрестке. Асфальт здесь кончался. В две стороны вели одинаково немощеные дороги, страшные, зияющие выбоинами и озерцами воды, под которыми скрывались каверзные, глубокие ямы. Летом и зимой, под толстым тулупом…

— Я знаю, вы тонкий ценитель, Пераль, — услышал он слова и склонился перед произносящим их. Князь Теодохад милостиво улыбнулся. Мертвенно-белое горбоносое лицо, одна бровь так высоко заламывается кверху, что почти скрывается в буклях парика. — Кому, как не вам, доверить пополнение моей коллекции, —…

– Тебя ждут неприятности, дорогой? – жена озабоченно наморщила лоб. – Неприятности? Да меня ждет разорение! И потом – это же все чистейшая выдумка! Я даже не знаю человека, который состряпал эту статью. Как его там? – Гейлорд Брент, – сообщила жена, взглянув на подпись под статьей. – Первый раз слышу.…

– Поломка серьезная. – сказал он. – Можно от вас позвонить в Дублин? Старший таможенник показал на застекленную контору и продолжал досмотр. Под соленые шуточки водителей Кларк направился к телефону. В диспетчерской никто не отвечал. Был перерыв на ланч. Кларк угрюмо слонялся под опустевшим навесом.…

– Эй, есть ли жив человек?! – закричал я, задрав голову. Ужасное горное эхо оглушило меня. Вдруг над скалой показалась косматая рыжая голова, рявкнув густым басом: – Кто тут бродит, говори! – Не вы ли господин Сноп? – сказал я, невольно сочувствуя трактирщику при виде мохнатых бровей и огненных глаз…

Атуева ( торопливо ). Стой, стой… куда?.. ниже! Тишка ( опускает руку вниз ). Так-с? Атуева ( начинает сердиться ). Теперь выше! Ниже!! Выше!!! Ниже!! Ах ты, боже мой! А, да что ты, дурак, русского языка не понимаешь?.. Тишка. Помилуйте, как не понимать!.. Я понимаю-с, я оченно, сударыня, понимаю.…

У гроба В квартире прибрано. Белеют зеркала. Как конь попоною, одет рояль забытый: На консультации вчера здесь Смерть была И дверь после себя оставила открытой. Давно с календаря не обрывались дни, Но тикают еще часы его с комода, А из угла глядит, свидетель агоний, С рожком для синих губ…

— Я знаю, как вас зовут, потому что я умею читать ваши мысли. Хотя они у вас весьма путаные. — Собачий сын, — выругался Мигель. У незнакомца слегка раздулись ноздри, но он оставил выпад без внимания. — Я прибыл из другого мира, — сказал он, — меня зовут… — Мигелю показалось, что он сказал что-то…

Такой зафиксированный мысленный образ может держаться несколько месяцев, пояснил переводчик, особенно когда он вызван могучим, устойчивым воображением Раджендралаламитры. Европейские же умы, в отличие от него, не идут ни в какое сравнение по красочной яркости и долговечности изображения. Затем последовала…

* * * Лето любви в Сан-Фране началось, на самом деле, в ноябре 1963 года возле поросшего травой бугорка в Далласе. А может быть и еще раньше, когда Нил Кэссиди в неистовстве влетел ко мне во дворик в Менло-Парке с клочьями пены в углах рта, растянутого в дьявольской ухмылке, и тромбами желто-слизистого…

— И больным сразу станет легче! — засмеялся Коля, — классика, так все раньше поступали. — А теперь этим приемом пренебрегают, — сказал Максим, — а зря! — Конечно зря, — кивнул Коля, — если ты всерьез надумаешь, я тебе покажу, как себя вести. Пассы будут, как у взаправдашнего колдуна. Что, слабо? — А…

Понятие родины связалось у него с пестрой вереницей городов, больших и маленьких, но обязательно — летних. Почти каждый учебный год он начинал в новом городе, пока наконец к девятому классу они не обосновались в Харькове. Там они и стали жить, по молчаливому соглашению не вспоминая: она — о Киеве, он…

И оно нередко мстило за пренебрежение к себе. Так случилось и со “Щелкунчиком” — он вынырнул не там, где надо. Правда, в нужной зоне деятельности локаторы с трудом, но нащупали один из контрольных автоматических буев, по которым можно было сориентироваться для следующего нырка. Но перед этим нырком…

– Почему? – А какой интерес, когда все знают? Надо, чтобы был секрет. Когда секретов нет, неинтересно. – Нашел,– сказал Филька. Он подошел, как всегда, бесшумно.– Ты что это ему разбалтываешь? – А что, нельзя? – Я ведь тебе говорил, что это секрет! – Филька дернул Любку за ухо. Любка надулась, но…

– Слышал, – неохотно сказал Руська. – Только все это как-то… как-то не так… Мама рассказывала: их возили торжественно, отбирали самых-самых… они цветы дарили, рапорт читали… – Говорят, что всех возят только не велят об этом рассказывать, – прошептала Машка и резко отвернулась. – О чем вы тут шепчетесь? –…

Открыв дверь кладовки, я вздрогнул. На стене висела полицейская форма, над ней, на крюке, голубая фуражка, на полу стояли тяжелые форменные ботинки, а на гвозде сбоку висела резиновая дубинка. В сумерках форма казалась почти новой. Я обнаружил еще штатский костюм, пальто и другую одежду, но ее было не…

— Что ты его так? — испуганно спросил путник. — Ведь живой человек… — Как же, человек! — бросил хозяин. — Нечисть это, наполовину мужик, наполовину конь. Понял? Прохожий, приподнявшись, глянул поверх забора и тихо ахнул. — То-то, — сказал хозяин. Он распахнул двери дома и, повернувшись к онемевшему…