Книги из серии "Рассказы"

Большой стаpый дом в пpестижном pайоне Москвы. Населен пpеимущественно стаpиками и стаpухами. Они вpемя от вpемени умиpают. Их выносят хоpонить во двоpе, в песочнице. Тела волочат по коpидоpу. В песочнице находится бpатская могила. Он подошел к двеpи дома, двеpь откpылась. Он вошел в двеpь, двеpь закpылась…

Иногда казалось, что она начинает пеpебиpать лапами, чтобы встать, потянуться, или же сpазу, пpистально глядя в одну точку, вдpуг пpыгнуть, схватить, подмять, задушить и отшвыpнуть от себя, облизаться, посмотpеть лениво и задумчиво на падшую жеpтву, потом еще раз хватить небpежно бpошенный тpуп, подняться…

Я обычный убийца, каких много всегда было. Я такой же мерзкий, как они все. Просто я еще ни разу не попадался. И в отличии от большинства меня интересует не процесс убийства, не его результат, а сама идея убийства. Процесс убийства мне неприятен, каждый раз я думаю об убийстве с содроганием. Мне омерзительно…

Думаю, вкратце это все, что можно сказать об этом человеке до встречи с ним. Разве что вот это – он ни низок, ни высок. Теперь хотелось бы сказать несколько слов о себе в связи с предметом исследования. Нужно точно знать, как мне идти на встречу с Отшельником, о чем с ним говорить, что спрашивать и…

Флобер говорил, бывало: «Можно представить себе пустыню, пирамиды, сфинкса, еще не видев их, но чего никак нельзя вообразить, – это голову турецкого цирюльника, сидящего на корточках у порога своей двери». И тем более занятно узнать, что происходит в этой голове.

После долгих упрашиваний он однажды вечером получил от нее крупную сумму; но когда через несколько дней снова стал клянчить, она выказала себя непреклонной и в самом деле не уступила. Казалось, он с этим примирился. Он снова стал спокойным, как прежде, вновь полюбил просиживать неподвижно целыми часами,…

«Цепануло!» – скользнула мысль, но тут же сменилась облегчением понимания – «Не меня!» Григорий уперся коленями в стекающую вниз землю и взвился на ноги. В три чудовищных прыжка он оказался на вершине и, не задержавшись на ней ни секунды, ливанул вниз, отмечая унылый пейзаж, открывшийся ему. Лагерь…

На площади перед фонтаном появился лысый мужчина пятидесяти лет в поношенной голубой форме дорожно-патрульной службы и, остановившись на пятачке между столиками, взревел: – Мужики, чей «Мерс» всю проезжую часть перегородил? – Ну, мой, – сказал мужик, не поднимаясь из-за столика и не поворачивая головы…

— Сестрица, садись и слушай… Священник нагнулся к Сюзанне, припавшей к постели, поднял ее, усадил в кресло и, взяв за руки обеих сестер, произнес: — Господи боже! Пошли им силы, будь милостив к ним. И Маргарита заговорила. Слова, одно за другим, вырывались из ее горла, хриплые, отрывистые, как бы…

— Подумай.., подумай, до чего смешно.., ты только подумай, какие у него бакенбарды!.. Какой нос!.. А на голове.., подумай.., до чего смешно!.. Только.., никому.., не рассказывай никогда! Они задыхались, не могли говорить, хохотали буквально до слез. Первой пришла в себя баронесса и спросила, все…

Поздняя осень или начало зимы, обледенелые московские улицы, сухая поземка на площади Гагарина. Как всегда, мы вместе шли из школы, но – не как всегда – Тёмка молчал. Только у самого подъезда сказал: «Приходи ко мне завтра вечером», – и, торжественно: «Я изобрел машину времени. Приглашаю тебя на испытания»…

Она придет на чей-то день рожденья, тихая и незаметная, и будет весь вечер болтать с подружками, а потом засобирается домой. Кто-нибудь обязательно согласится ее проводить.

– Ты так и не сказал, куда едешь, – тихо сказала мама. Саша ответил, и ему показалось, что в ее глазах мелькнуло понимание. Захотелось все рассказать, объяснить, но он только молча ткнулся ей в щеку и помчался вниз по лестнице, все еще чувствуя, как горят уши. – Вот ваш билет… Интересная у вас…

– Сдуреешь здесь с тобой, – говорит наконец Макс. Голос глохнет в вязкой тишине избушки. Кот беззвучно разевает пасть, спрыгивает на пол и, гордо задрав хвост, идет к дверям. Посидев еще с минуту, Макс выходит следом, седлает Серко и едет на турбазу в Каралок. – Не дам, бляха-муха! – кричит Лена. –…

– Ну, пятьдесят было бы, наверно, справедливо, но с учетом твоего положения я соглашусь на тридцать… – Пятнадцать. Какая зарплата? – Согласен. Платят десятку. Десятка – это хорошая сумма. Неожиданно хорошая. Достаточно хорошая, чтобы забыть о тяжелых предметах и вспомнить о неоплаченных счетах, которые…

Энергично пройдясь по кабинету, советник, мужчина средних лет с добродушным лицом и холодными глазами убийцы, остановился перед подчинённым. Заглянув в серые спокойные глаза Скопы, он задумчиво произнёс: – И всё-таки ищите. Он был лучшим, и я хочу знать, что побудило его уйти. Если это что-то материальное,…

— Какая там рубка! Кабина, два кресла. Не повернешься. — Но приборы там? — продолжал он допрос. — Рычаги управления там? — Конечно, — простодушно признался я. — Где же им быть еще? — Возьми меня с собой, — потребовал он. — Но это не игра, — попробовал я объяснить. — Это работа… — Папа! — сказал…

– Правда, ошеломляющий закат? – Сказал мужской голос на чистейшем русском языке. Варя вздрогнула от неожиданности и чуть не пролила из бокала шампанское, которое заказала себе любимой в честь приезда. Это было слишком неправдоподобно, как в кино: захотела перекинуться парой фраз, и вот он, симпатичный…