Книги из серии "Журнал «Искатель»"

Иногда я ловил себя на желании узнать побольше о человеке по тому, как он относится к подобного рода замыслу. Но я далеко не был уверен, найдутся ли у меня на «Гондване» единомышленники. Судно шло в свой пятнадцатый исследовательский рейс, следовательно, народ попривык к романтике. Океаны. Вулканы. Подводные…

Сменив старшего помощника у перископа, он поставил окуляр по глазам и принялся снова дотошно разглядывать парусник. При встрече с ним ничто не вызывало у Крашенинникова особых эмоций. Ну, идет по морю парусная трехмачтовая шхуна пусть себе идет, не субмарина же… флага не видно, а потому, немец это…

— Не нравится мне этот парусник, старпом! Ох, не нравит ся! — процедил сквозь зубы Крашенинников, но его услышали в самых дальних уголках притихшего центрального поста. — Почему не нравится? Некрасив, что ли? — подал голос Рудов. Вольно смел. Посередке моря елозит, словно бы войны…

И Эвальд был благодарен незнакомому человеку. Потому что огонь этот, как крошечный лучик памяти, был зажжен сегодня специально для него. Он перешагнул поваленную решетку, дернул за кольцо, заменявшее ручку. Натужно скрипнув, тяжелая дверь подалась. В лицо ударило холодом и сыростью. Эвальд шагнул в…

Подойдя к Адомасу, воевода слегка наклонил в полупоклоне голову. — День добрый, боярин. — День добрый и тебе, воевода. Что привело ко мне? — Дело, боярин. И хочу о кем говорить с тобой без лишних глаз и ушей. — Оставь нас, — повернулся Адомас к слуге, и тот послушно исчез.…

День добрый и тебе, воевода. Что привело ко мне? Дело, боярин. И хочу о кем говорить с тобой без лиш них глаз и ушей. Оставь нас, — повернулся Адомас к слуге, и тот послуш но исчез. Боярин, твой слуга сказал, что ты занят. Я тоже спешу и поэтому буду краток. Что ж, воевода, время…

— Давление меньше двух атмосфер, — виноватым тоном сказал Брянов, — состав атмосферы почти как на Земле. Все анализаторы опасности на нулях. — Командиру не годится нарушать инструкцию, — подал голос Устьянцев. — Ничего я не нарушаю. — Брянов ответил без раздражения,…

Но вот однажды, полтора года назад, заглянув на Узун, увидел Ачилов то, чего боялся, — беспорядочные следы сапог, несколько остропахнущих горелым порохом гильз от охотничьего ружья, пятна крови на траве. Нетрудно было представить себе, что здесь произошло темной ночью. Колотнулось больно сердце,…

— Ну и бес ты, капитан. А мои разведчики рохли… Сколько стоим! — Не скажите… Мне пришлось покопаться, как прилетел — все искал. В подвале, в архиве обнаружил. — Знал, что есть, должна быть, вот и обнаружил, — проворчал командующий. И тут же спросил: — Что думаешь об охране склада? — Как зеницу ока…

– Сидите? Ну сидите, сидите. Он повернулся, закрыл за собой дверь. И тут же снова выглянул. – Сизов, поди сюда. – И, не дожидаясь, когда мужичонка подойдет, спросил его: – Дорогу на новую командировку знаешь? – Нет, не знаю. – А, черт! – выругался Дубов. – А ты? – крикнул он парню. – Два раза…

— А у нас, Машенька, — глухо сказал он, — сирени не было… Может, и была, да там, наверно, она пахла по-другому. — Михаил Александрович! — Девушка порывисто шагнула к нему. — Скажите, я ведь знаю, догадываюсь… Это правда? Глядя в упор в ее расплывающиеся глаза, Сибирцев медленно утвердительно кивнул.…

Председателем суда является генеральный судья планеты миссис Дженни Адамсон (39 лет, замужем, имеет двоих детей, супруг — бригадир разведчиков)». Далее из моего репортажа рукой шефа вычеркнуто: «Миссис Адамсон — полная добродушная блондинка с ямочками на круглых щеках и круглых локтях и уютной складкой…

На улице, где начинались красивые особняки, а над ними поднимался отель с экзотическим названием, было много любопытных европейцев. Некоторые пытались запечатлеть чужой праздник на пленку, однако фотографировали с опаской, оглядываясь по сторонам: не любят мусульмане объективов. — Геннадий Арсентьевич!…

Дотошный таможенник знаком подозвал к себе Ковалева, сказал негромко: — Кажется, это по вашей части… Когда туристу предложили совместно послушать его диски, он в смущении оглянулся, изобразил пальцем вращение и сказал: — Нет этой… фонограф. — Найдем, — заверили его. Наугад выбрали из пачки первую…

— А разве… Простите, мне показалось, именно вы… Но если это не так, я сейчас выйду. Она потянулась к ручке, и я не стал ее останавливать. Я не верил, что она выйдет из машины под проливной дождь, зачем вообще тогда было садиться? Но она вышла. Вышла, ни на секунду не задумавшись, резко повернулась…

— Запомни этот квадрат и эту высоту. Вот здесь мы сегодня… ляжем. — Потом положил поверх планшетки стопку треугольничков. — Это письма родным. Отправишь. А это донесение в штаб дивизии. В случае встречи с противником — уничтожить. Если фрицы до полудня перехватят вот эту высотку, не прорвешься. Отправляйся…

— …Врата этой жемчужины наивысшего расцвета византийского искусства, — продолжала монотонно экскурсовод, — были из слоновой кости, янтаря и кедрового дерева, а их косяки — из позолоченного серебра… Федотов, слышавший все это десятки раз, тронул за плечо старшего группы, сказал тихо: — Я пойду. Что-то…

Мне стало немного обидно за свое искусство, и я решил при случае проучить сержанта. После разминки он дал команду начать прыжки через коня. И тут я показал класс. Медленно разбежавшись, даже не коснувшись руками снаряда, я взмыл в воздух, как самолет с вертикальным взлетом, а затем приземлился метрах…