Чтение онлайн

Туалет! Шпунтик вспомнил об их с хозяином туалете с нежностью. Какой прекрасный, теплый и удобный был у них в квартире туалет! Как приятно и уютно было в нем греметь когтями о бортики пластмассовой кюветы, разгребая катсан! И как всегда хвалил его хозяин, когда Шпунтик, гордый собой, покидал туалет с чувством выполненного долга! Хозяин!

Кстати, где он?

Шпунтик увидел, что, увлекшись страхами и нахлынувшим одиночеством, он вовсе упустил хозяина из виду. А тот вместе с новыми знакомыми уже вышел из леса и теперь поднимается по пологому, лишенному растительности склону холма.

Шпунтик без труда последовал за ними, умело укрываясь в ложбинках и за чахлыми кустиками, и когда хозяин достиг вершины, кот тоже был практически рядом: скользнул ужом в пышные заросли и затаился в них, найдя хорошую точку для наблюдения.

–  …Вставай, старший брат, - повторил Чижиков.

Разбойник Лян сфокусировал взгляд над склонившимся над ним Котей, потом в глазах его промелькнуло понимание, он схватил Чижикова за руку и рывком поднялся на ноги. Ляна заметно повело - все же нокаут есть нокаут, но Котя незаметно поддержал его, и разбойничий вожак устоял.

Его соратники взирали на них вопросительно.

–  Его рука крепка так же, как его слово!
– провозгласил Лян.
– В битве он поверг наземь доблестного брата Куна! Все вы знаете, какова отвага нашего брата, сколь стремителен удар его! Секира брата Куна до сего дня не знала промаха!

Кругом согласно загудели: «Да, да, правда!» Кун со своей разящей секирой стоял в первом ряду и смотрел на Чижикова во все глаза, с восхищением.

–  Он поверг наземь и меня!
– продолжал Лян.
– Меня! Ляна Большого! Того, кто кулаком валит насмерть дикого кабана, когда кабан несется на него со всех ног!

Толпа притихла.

–  Он великий воин и благородный человек!
– выкрикнул Лян, затем повернулся к Чижикову и взял его за другую руку.

–  Могу ли я звать тебя старшим братом, неизвестный воин?
– спросил Лян, кланяясь.
– Примешь ли ты мои жизнь и дружбу после того, как я и мои люди по глупости причинили столь много вреда тебе и твоим благородным спутникам?

И Лян опустился перед Котей на одно колено.

Разбойники замерли в ожидании.

Чижиков догадывался, что даже с его невеликими знаниями о том, как дерутся в двадцать первом веке, он запросто может прослыть в древнем Китае величайшим воином всех времен и народов, но все же произведенный эффект был велик и внезапен. Дальше Котя действовал, полагаясь на интуицию. И на многочисленные гонконгские боевики, к которым питал известную слабость.

–  Брат Лян, - сказал он проникновенно.
– Мне не по чину звать тебя младшим. Ты и старше, и опытней, и благороднее меня. Ты дрался с честью и не твоя вина, что ты оказался побежден. Мне не нужна твоя жизнь, но дорога дружба, которую ты предлагаешь. Поднимись скорее на ноги и зови меня младшим братом, старший брат Лян!

Вокруг возник легкий шепот, по лицу Ляна пробежала чуть заметная тень облегчения, и разбойник поднялся.

–  Как мне называть тебя, мой благородный младший брат?
– спросил разбойничий вожак.
– И каковы драгоценные имена твоих спутников?

–  Зови меня Килэки, - представился Чижиков.
– И не удивляйся моему имени, а также и именам моих друзей, потому что мы пришли с далекого севера. Мы чужестранцы здесь, а имена и обычаи в нашей стране отличаются от ваших. Это мой верный спутник Сыпокэ, мудрец и предсказатель, - представил Чижиков Сумкина, которого, равно как и прочих, освободили от веревок. Сумкин хотел было что-то сказать, но вовремя сдержался.
– Это сестра моя Кэсы, а это - наш проводник и верный спутник Лю и его помощник Сунь Девятый.

–  Мы счастливы приветствовать столь высоких гостей в нашем захолустном становище!
– ответил с легким поклоном Лян Большой. Он быстро оправился от нокаута и снова обрел неторопливое достоинство разбойничьего лидера.
– Дозвольте же нам немного о вас позаботиться и накормить простою и грубою пищей!

–  С удовольствием!
– вклинился Сумкин.
– И если ты, благородный брат Лян, как истинный поборник справедливости, велишь своим людям вернуть нам наше жалкое имущество, то мы будем безмерно благодарны.

Имущество тут же оказалось у ног Федора - хвала Будде, разбойники не спешили на месте поживиться награбленным: несли добычу в лагерь, в общий котел, и донесли в целости и сохранности. А то всякое могло случиться, если бы они увидели наручные часы или, скажем, мобильник, или же российский заграничный паспорт!

К великому восторгу Сумкина очки оказались совершенно целы, только весьма заляпаны нечистыми древнекитайскими пальцами. Протерев очки краем рубахи и умудрившись не стряхнуть с дужек засохший слой грязи, Сумкин тут же нацепил их на нос.

–  Это чудесное изобретение из далеких краев, помогающее моим слабым глазам оставаться достаточно зоркими, - пояснил он, указывая на очки.

Разбойники глубокомысленно закивали, хотя было видно, что ничего не поняли.

–  Мой благородный брат Килэки… - Лян явно хотел о чем- то попросить, но не решался.

–  Говори смелее, старший брат, - подбодрил его Чижиков, чувствуя настоятельную потребность присесть: от пережитого начали мелко дрожать ноги.

–  После того, как мы немного отдохнем и попируем, не мог бы ты показать нам еще немножко своего волшебного боевого искусства?

–  Ну, если только немножко… - смущенно буркнул Котя.

–  Ха!
– вскричал Лян Большой и воздел мускулистые руки к синему небу.
– Так давайте пировать! Пировать!
– провозгласил он под одобрительный рев членов своей банды, широкими шагами направляясь к костру.
– Эй, братья, живо несите наилучшую посуду и чаши! Тащите отборное вино! Мы будем пить в честь наших новых братьев!

–  Интересная мысль, - вполголоса заметил Сумкин.
– Ты, старик, кстати, где так драться научился? Раз-раз, и мужик уже лежит.

–  По фильмам с Джеки Чаном, - ответил Котя.

–  Не ожидал от тебя, не ожидал…

Договорить Федор не успел - сильно толкнув его, к Чижикову бросилась Ника и повисла на шее, уткнувшись лицом в плечо.

–  Э-э-э… Сестра Кэсы, - позвал ее Котя, машинально обняв девушку и почувствовав, что это приятно.
– Ты это… Ну того…

–  Действительно, - шепнул Сумкин.
– На нас уже оглядываются. Варвары-то варвары, а тут все же иные нравы.

Ника разжала руки, отстранилась. Расцвела счастливой улыбкой. Глаза ее сияли. Чижиков вдруг покраснел, сам не понимая отчего.