Чтение онлайн

Роммель преподнес Гитлеру совершенно неожиданную победу, благодаря которой его Африканский корпус закрепился на позициях в непосредственной близости от Суэцкого канала. Все, что теперь нужно было для завоевания Египта, – это быстрая переброска, как только закончится греческая кампания, двух танковых дивизий для усиления группировки Роммеля. Англичане еще не пришли в себя после поражений в Греции и в Ливии и не смогли бы ничего противопоставить согласованной и решительной атаке немецких войск.

Гарнизон в Тобруке мог быть заблокирован итальянскими дивизиями, усиленными немецкими танками. Если германское наступление начнется в направлении дельты Нила, то англичане не смогут вывести свои войска из осажденной крепости.

Адмирал Редер и штаб ВМС, узнав об успехах Роммеля в Африке, предложили Гитлеру предпринять «решительное наступление на Египет – Суэц». Если бы Роммель получил требуемые им подкрепления, то он почти наверняка занял бы Египет еще задолго до конца 1941 года.

К несчастью для немцев, ничего такого не произошло. Гитлер не понял всей ценности подарка, который преподнес ему генерал Роммель, и продолжал смотреть только в сторону Советского Союза.

В оценке своей первой кампании Роммель фактически пришел к тем же выводам, что и адмирал Редер за полгода до этого.

«На мой взгляд, – писал Роммель, – было бы лучше, если бы мы убрали руки от Греции и вместо этого сконцентрировали значительные силы в Северной Африке, чтобы окончательно изгнать англичан из района Средиземноморского бассейна».

Военно–воздушные силы, задействованные в Греции, должны были быть использованы для защиты конвоев, занятых переброской войск в Африку, добавил Роммель.

Вместо Крита нужно было брать Мальту. Германские моторизованные силы в Северной Африке в таком случае могли захватить все занятое англичанами побережье Средиземного моря, равно как и Ближний Восток, использовав его как источник нефти и базу для нападения на Россию.

«Это изолировало бы юго–восточную Европу. У Греции, Югославии и Крита не оставалось иного выбора, кроме как сдаться, ибо их снабжение и поддержка со стороны англичан стали бы невозможны», – заключил Роммель.

Роммель во всем обвинил свое начальство. Он справедливо отметил нежелание старших генералов развернуть полномасштабную операцию в Ливии. Однако в то время Роммель не знал, что именно Гитлер отверг «средиземноморскую стратегию», а Браухич и Гальдер изменили свои взгляды, согласившись с фюрером.

Молчание Браухича, Гальдера, Йодля и Кейтеля перед лицом невероятно одаренного Роммеля говорит о многом. Либо они были недальновидны, либо испытывали страх перед Гитлером.

Цель милитаристской стратегии – в ликвидации возможности сопротивления. Целью каждого военачальника должно стать определение слабых мест врага и поражение его ахиллесовой пяты. Только так можно выигрывать сражения и войны.

Такой совет уходит корнями по крайней мере во времена Сунь Цзы, который жил в V веке до н. э. Однако людям чрезвычайно трудно следовать подобным наставлениям. Нападение 22 июня 1941 года на Советский Союз является самым ярким в XX веке примером того, как вождь и нация – в данном случае Адольф Гитлер и Германия – могут игнорировать простые и вечные правила успешного ведения войны, ступив на путь, который напрямую ведет к катастрофе.

Нападение на Россию изначально являлось в корне неверным решением, ибо агрессор гарантированно встречал сильнейшее сопротивление. Подобное вторжение заставляет страну, подвергшуюся нападению, мобилизовать все материальные, сырьевые и людские ресурсы, а страна–агрессор при этом тратит слишком много сил. Лучшая стратегия заключается в том, чтобы как можно быстрее отсечь противника от его сырьевой базы. Вот почему нападение с флангов может принести гораздо больше пользы.

Гитлер мог бы выиграть войну, если бы он ударил по слабым местам Советского Союза, а не стремился поразить сильные.

Самая ужасная его ошибка заключалась в том, что он пришел в Советский Союз как завоеватель, вместо того чтобы стать освободителем. Два десятилетия советские люди невыносимо страдали под гнетом коммунистической автократии. Миллионы погибли, когда красные вынуждали людей отказаться от своей земли и организовывали коллективные хозяйства. Миллионы людей были обязаны переезжать на огромные расстояния и работать долгими часами в невыносимых условиях на фабриках и строительных объектах. Тайная полиция карала за любое неповиновение смертью или ссылкой в ужасные тюрьмы–ГУЛАГи в Сибири. Во время отвратительных «чисток» 1930–х годов Иосиф Сталин систематически убивал всех тех представителей государственного и военного руководства, кто, как казалось его подверженному паранойе разуму, представлял хотя бы малейшую угрозу его диктатуре. Жизнь обычного русского была тусклой, опасной и наполненной изнурительным трудом. В то же время Советский Союз был империей, правящей скопищем покорных людей, которые яростно сопротивлялись тирании Кремля.

Огромное количество таких людей могло бы поднять восстание, если бы легионы Гитлера пришли с обещанием дать им свободу и уничтожить гнет Советов. Если бы Гитлер сделал это. Советский Союз неминуемо бы рухнул {11} .

Такая политика не дала бы Гитлеру «жизненного пространства». Но как только Советский Союз распался бы на отдельные части, фюрер мог делать все, что хотел, с оставшимися осколками.

Гитлер же следовал совершенно противоположному курсу. Его «комиссарский приказ» призывал расстреливать агентов Коммунистической партии в армии на месте. Фюрер создал «эйнзацгруппы», то есть карательные отряды, которые должны были идти вслед за армией, выявляя и убивая евреев. Гитлер принял решение депортировать или замучить голодом миллионы славян, чтобы освободить землю для будущих германских поселенцев.

За два дня до немецкого вторжения Альфред Розен–берг, уполномоченный Гитлера по тем регионам, которые должны были быть завоеваны, сказал своим ближайшим соратникам: «Задача накормить немецкий народ занимает верхнюю строчку в списке целей Германии на Востоке... Мы не видим решительно никакой причины для любых обязательств с нашей стороны кормить также и русских».

Искреннее доброжелательство, с которым были встречены германские солдаты, как только они вошли в советские города и деревни в первые дни кампании, вскоре сменилось страхом, ненавистью и отчаянной партизанской войной за линией фронта, что замедляло поставку армейским частям продовольствия и боеприпасов. Партизаны убивали тысячи немцев и все больше и больше сдерживали продвижение германской армии.

Помимо того, что такая политика была порочна, общие стратегические планы Гитлера были настолько неверны, что они могли успешно реализоваться только в том случае, если бы Красная армия развалилась под влиянием внутреннего напряжения. В сущности, на это и рассчитывал Гитлер. Он не надеялся добиться окончательной победы с помощью чисто военных методов и концепций, а ожидал, что русская армия перестанет быть боеспособной после первых же сражений.

Великие полководцы не выигрывают войны таким способом. Они не зависят от того, совершит враг ошибку или нет. Великий полководец опирается на собственные идеи, инициативу, умение и способность маневрировать, которые помогают ему поставить врага в такое положение, в котором он вынужден действовать так, как того полководец пожелает. Великий генерал выигрывает сражения еще до того, как они начинаются. Он принуждает своего противника занять такую позицию, которую тот не может защитить и откуда не в состоянии отступить.

Величайшая стратегическая ошибка Гитлера заключалась в его отказе сконцентрироваться на единственной, решающей цели. Он стремился завоевать, причем все одновременно, три находящихся на огромном расстоянии друг от друга объекта: Ленинград, потому что в этом городе зародился русский коммунизм, Украину и Закавказье из–за наличия там значительных запасов продовольствия, 60 процентов советской промышленности и основных нефтяных запасов Советского Союза и Москву, потому что она была столицей Советского Союза и его нервным центром.