Чтение онлайн

По легенде, возникшей еще при жизни изобретателя, Нобель пришел к мысли о динамите совершенно случайно, заметив, как нитроглицерин, вытекший из разбитой бутыли, пропитал мягкую кизельгуровую упаковку. Сам Нобель, которого всегда возмущали подобные домыслы, высказался по этому поводу вполне определенно: «Я, безусловно, никогда не замечал ни одной случайной утечки нитроглицерина в кизельгуровую упаковку в таком количестве, чтобы образовать пластичный или хотя бы влажный материал, и идея такой случайности пришла в голову, должно быть, тем, кто принимает предположения за действительность. Что в самом деле привлекло мое внимание к использованию инфузорной земли для динамита, так это ее чрезмерная легкость в сухом виде, что свидетельствует, разумеется, о ее большой пористости. Следовательно, динамит появился не в результате случайности, а потому, что я с самого начала видел недостатки жидкой взрывчатки и искал способы им противодействовать». Так Альфред создал свое самое известное изобретение. Весть о нем, как эхо от взрыва, облетела все континенты. Сначала странная взрывчатка была встречена с недоверием. Само сознание того, что в ней содержится нитроглицерин, вызывало опасение. Но благодаря настойчивости Нобеля лед недоброжелательности был сломан. Взрывая преграды на своем пути, динамит начал победное шествие по всему миру. Несмотря на то что в некоторых странах динамит как «содержащее нитроглицерин вещество» перевозить по железным дорогам и на судах было запрещено, ничто не могло остановить его распространение. Ящики с надписями «Осторожно, стекло!» или «Не бросать, фарфор!» в подозрительно больших количествах отправлялись на рудники и строительные площадки. И каждый, кто хоть однажды пользовался динамитом, посылал новые, еще более крупные заказы. К тридцатичетырехлетнему Нобелю пришли слава и богатство. В 1868 году Шведская академия наградила Альфреда и его отца золотой медалью «За заслуги в использовании нитроглицерина как взрывчатого вещества». Так в последние годы жизни Нобель-старший познал достаток и почести. Он скончался 3 сентября 1872 года, ровно через восемь лет после стокгольмской трагедии.

Новое взрывчатое вещество позволило осуществить такие захватывающие проекты, как прокладка Альпийского туннеля на Сен-Готардской железной дороге, удаление подводных скал в Хелл-Гейте, расположенных в Ист-Ривер (Нью-Йорк), расчистка русла Дуная в районе Железных Ворот или прокладка Коринфского канала в Греции. Динамит стал также средством ведения буровых работ на бакинских нефтепромыслах, причем последнее предприятие знаменито тем, что два брата Нобеля, известные своей активностью и деловитостью, стали так богаты, что их именовали не иначе как «русские Рокфеллеры». Альфред был крупнейшим индивидуальным вкладчиком в компаниях, организованных его братьями.

Хотя Альфред Нобель располагал патентными правами на динамит и другие материалы (полученные в результате его усовершенствования), зарегистрированные в основных странах в 70-х годах XIX века, ему постоянно не давали покоя конкуренты, которые крали его технологические секреты. Он отказался от найма секретаря или юрисконсульта, занятого на службе полный рабочий день, и поэтому вынужден был тратить много времени на судебные тяжбы по вопросам нарушения его патентных прав.

В 70—80-е годы XIX века Нобель расширил сеть своих предприятий в основных европейских странах за счет победы, одержанной над конкурентами, и за счет формирования картелей с конкурентами в интересах контроля цен и рынков сбыта. Таким образом, он основал мировую цепь предприятий в рамках национальных корпораций с целью производства и торговли взрывчаткой, добавив к улучшенному динамиту новое взрывчатое вещество. Военное использование этих веществ началось с Франко-прусской войны 1870–1871 годов, но в течение жизни Нобеля исследование взрывчатых материалов в военных целях было убыточным предприятием. Ощутимую выгоду от своих рискованных проектов он получал как раз за счет использования динамита при сооружении туннелей, каналов, железных дорог и автомагистралей. Изобретатель и капиталист как мог противился применению своих открытий в военных целях. Один из биографов Нобеля Эрик Бергенгрен приводит его слова: «Со своей стороны я желаю, чтобы все пушки с прислугой можно было бы отправить ко всем чертям или, в лучшем случае, в музеи». В другой раз он высказался еще определеннее: «Война – это ужас из ужасов, это самое страшное преступление… Мне бы хотелось изобрести вещество или машину такой разрушительной силы, чтобы всякая война вообще стала бы невозможной».

Описывая последствия изобретения динамита для самого Нобеля, Бергенгрен пишет: «Не проходило дня, чтобы ему не приходилось столкнуться лицом к лицу с жизненно важными проблемами: финансирование и формирование компаний; привлечение добросовестных партнеров и помощников на управленческие посты, а подходящих мастеров и квалифицированных рабочих – для непосредственного производства, которое чрезвычайно чувствительно к соблюдению технологии и таит в себе массу опасностей; сооружение новых зданий на удаленных строительных площадках с соблюдением запутанных норм и правил безопасности в соответствии с особенностями законодательства каждой отдельной страны. Изобретатель со всем пылом души участвовал в планировании и введении в действие новых проектов, но редко обращался за помощью к своему персоналу в проработке деталей деятельности различных компаний».

Несмотря на высокую надежность динамита, количество происшедших из-за него несчастных случаев – главным образом, по небрежности – было сначала довольно велико. Так, в испанском порту Сантандере на судне, в трюме которого находилось несколько сот ящиков динамита, возник пожар. Взрывчатку начали спешно выгружать на берег. Тем временем пожар разгорался, а на набережной собралась огромная толпа горожан, сбежавшихся поглазеть на редкое зрелище. Портовые власти по ошибке объявили, что опасный груз полностью снят с парохода. Однако через два часа после начала пожара произошел сильнейший взрыв. Половина корабля взлетела в воздух, пятьсот человек было убито, более тысячи ранено.

Человек такого ранга, как Нобель, должен был вести образ жизни, подобающий его состоянию и общественному положению. Поэтому он купил фешенебельный особняк с садом и конюшнями в одном из аристократических кварталов Парижа, на Малахов-авеню, близ площади Этуаль. Этот дом стал своего рода представительством динамитной державы, где ее властелин принимал банкиров, дипломатов, министров, художников, писателей. Однако даже в зените славы ничто в облике и поведении Нобеля не выделяло его среди прочих смертных. На его парадных приемах новички никак не могли поверить, что невысокий просто одетый незаметный человек в углу – это и есть знаменитый хозяин дома, а блестящий всесильный депутат и министр, стоящий в центре зала и окруженный тесной толпой влиятельных гостей, – всего лишь компаньон и управляющий некоторыми предприятиями Нобеля.

Альфред был блестящим и остроумным собеседником, но всю жизнь предпочитал уединение. У него не было даже личного секретаря, поэтому он писал, копировал и регистрировал все письма собственноручно – что было непросто, если учесть его занятость. Нобель применял своеобразную классификацию личных писем: «От мужчин», «От женщин» и «Письма с просьбами». Последняя связка была значительно толще других: «Почта приносит мне ежедневно по две дюжины писем с просьбами на общую сумму в двадцать тысяч крон. Я нахожу, что лучше прослыть скупым, чем щедрым».

Тем не менее Нобель был достаточно щедр и особенно охотно помогал молодым ученым и изобретателям. Он решительно отказывался жертвовать деньги лишь на памятники и юбилеи, считая, что «лучше помогать живым, которые в этом нуждаются».

К своим многочисленным орденам, почетным титулам и отличиям Альфред Нобель относился с юмором: «Мои награды мне дали не за взрывчатые вещества. Шведский орден Полярной звезды я заслужил благодаря своему повару, чье искусство угодило одной высокопоставленной особе. Французский орден я получил благодаря близкому знакомству с министром, бразильский орден Розы – потому что меня случайно представили бразильскому императору. Что же касается знаменитого ордена Боливара, то я удостоился его потому, что мой друг хотел показать, как добываются там ордена».

Лишь оспаривание его изобретательских прав всегда задевало самолюбие Нобеля, и он не упускал случая поиздеваться над тугодумами из патентных бюро, которые иногда отказывались признать справедливость его требований: «Если бы они существовали во времена Уатта, он бы никогда не получил патента на свое изобретение. Они бы сказали ему, что вода известна, пар известен, его конденсация известна, и, следовательно, было бы абсурдным называть паровую машину изобретением».

Несмотря на шведское происхождение, Альфред Нобель скорее был тем, кого мы сейчас называем «европейцем». Его коммерческая и промышленная деятельность не могла помешать созданию крупнейшей библиотеки, где можно было ознакомиться с трудами таких авторов, как Герберт Спенсер, английский философ, сторонник внедрения дарвиновской теории эволюции в законы человеческого бытия, Вольтер, Шекспир, и других выдающихся писателей и ученых. Среди писателей XIX века Нобель больше всего выделял французских литераторов, он восхищался романистом и поэтом Виктором Гюго (с которым был знаком лично), мастером короткого рассказа Ги де Мопассаном, выдающимся романистом Оноре де Бальзаком, от острого глаза которого не могла укрыться человеческая комедия, и поэтом Альфонсом Ламартином. Любил творчество изысканного русского романиста Ивана Тургенева и норвежского драматурга и поэта Генриха Ибсена. Его личная библиотека насчитывала 15 тысяч томов.

Ко времени переезда в Париж, Альфред уже преодолел свою природную застенчивость и замкнутость и в обществе был неизменно приветлив, любезен, не забывал сказать комплимент или преподнести цветы женщинам. Во время его приемов подавались изысканные блюда и вина, но сам Нобель всю жизнь придерживался строгой диеты, не пил, не курил и не садился за карточный столик. Его единственной страстью было изобретательство. Итог научной деятельности – 355 патентов. Среди менее известных изобретений – бесшумная машина для самоубийства (прообраз электрического стула). Кроме того, им была сконструирована первая алюминиевая лодка (12x1,8 метра) вместимостью 25–30 человек. Эта лодка называлась «Миньона». Она совершила свое первое плавание по Цюрихскому озеру в 1891 году.

За год до кончины Альфреда Нобеля на его деньги готовилась экспедиция шведского инженера С. Эндрэ (загадочно погибшего) к Северному полюсу. Изобретатель участвовал и в работе Организации мира, на Всемирном конгрессе которой он присутствовал.

Нобель был совершенно непритязательным в жизни и даже в чем-то аскетичным. Он мало кому доверял и никогда не вел дневник. Даже за обеденным столом и в кругу друзей он был лишь внимательным слушателем, одинаково вежливым и деликатным со всеми. Обеды, которые Альфред устраивал у себя дома, в одном из фешенебельных районов Парижа, были праздничными и одновременно элегантными: он был гостеприимным хозяином и интересным собеседником, способным вызвать любого гостя на увлекательный разговор. Когда того требовали обстоятельства, ему ничего не стоило воспользоваться своим отточенным до язвительности остроумием, о чем, например, свидетельствует одно его мимолетное замечание: «Все французы пребывают в счастливой уверенности, что умственные способности – исключительно французское достояние». А в один из вечеров кто-то из гостей упрекнул Нобеля в том, что тот сопротивляется предоставлению женщинам избирательного права, и добавил: «В конце концов, Альфред, ведь между мужчиной и женщиной совсем маленькая разница». Нобель поднял бокал и произнес с мягкой иронией: «Господа, да здравствует маленькая разница!»