Чтение онлайн

Недостаток документальных сведений о Нобеле восполняется избытком воображения, а его бедная яркими событиями жизнь насыщается романтикой и приключениями. В какой-то мере виной тому сам изобретатель. Он не любил говорить и писать о себе. Когда его брат Людвиг, собиравший материалы к истории их семьи, обратился к нему с просьбой написать очерк своей жизни, Нобель ответил ему следующим письмом: «Из-за чрезвычайной занятости я вынужден сейчас откладывать самые срочные дела на недели, иногда даже на месяцы. В этих обстоятельствах мне совершенно невозможно писать биографии, разве только если они не будут представлять собой простое перечисление фактов, которые, на мой взгляд, вполне красноречивы, например: "Альфред Нобель: его жалкое существование следовало бы пресечь при рождении милосердным доктором. Основные добродетели: держит ногти в чистоте и никому не бывает в тягость. Основные недостатки: не имеет семьи, наделен дурным характером и плохим пищеварением. Самое большое и единственное требование: чтоб не похоронили живьем. Величайший грех: не поклоняется Маммоне. Важнейшие события в его жизни: никаких"».

Лишь однажды Нобелю пришлось нарушить свои принципы. Получив от университета в Упсале – одного из старейших в мире – степень доктора, он, уступая традиции, вынужден был написать автобиографию, впрочем, несколько своеобразную: «Подписавшийся родился 21 октября 1833 года. Свои знания он приобрел, занимаясь дома и не посещая школу. Он посвятил себя главным образом прикладной химии и открыл взрывчатые вещества динамит, гремучий студень и бездымный порох, известный под названием баллистит. Является членом Шведской королевской академии наук, Лондонского королевского общества и Общества гражданских инженеров в Париже. С 1880 года – кавалер ордена Полярной звезды. Он является офицером Почетного легиона. Единственная публикация – статья на английском языке, за которую присуждена серебряная медаль».

При жизни Нобеля не было сделано ни одного его портрета. Каждый раз, когда он бывал в Петербурге, Людвиг просил брата попозировать их общему другу, известному художнику Владимиру Егоровичу Маковскому, но Альфред всегда отказывался. Лишь по немногим сохранившимся фотографиям можно судить о наружности Нобеля, в которой не было ничего особо примечательного: спокойный задумчивый взгляд, не очень красивое, но выразительное лицо, обрамленное короткой бородой, высокий лоб. Зато многогранный внутренний облик знаменитого изобретателя предстает перед нами во всей полноте. Тысячи писем, оставшиеся после него, написаны с безупречным литературным изяществом на языке адресата и создают яркий образ творческой личности, разностороннего ученого, образованного мыслителя, энергичного организатора, проницательного ироничного человека, понимающего человеческие недостатки и умеющего относиться к ним снисходительно. Многие строчки пронизаны пессимизмом, который вызван постоянным одиночеством.

«Последние девять дней я болел и должен был оставаться дома в обществе только лакея. Никто даже не справлялся обо мне. Кажется, мне теперь гораздо хуже, чем полагает врач, так как постоянная боль упорно не оставляет меня. К тому же мое сердце тяжело, как свинец. Когда в возрасте пятидесяти четырех лет тебя оставляют таким одиноким и только наемный слуга добр к тебе, тогда приходят тяжелые мысли – тяжелее, чем большинство людей могут себе представить…»

Изобретатель работал до последнего часа. 10 декабря 1896 года в письме к Солману он выразил сожаление, что не может продолжать работу над новой взрывчаткой: «К несчастью, мое здоровье опять плохо, но как только смогу, я снова вернусь к интересующему нас предмету».

Письмо осталось неотправленным. Спустя несколько минут он скончался. Его останки были перевезены в Швецию и после кремации с почестями помещены в семейную могилу на стокгольмском Северном кладбище, где были похоронены его родители и младший брат Эмиль.

Жизнь и работа Нобеля – свидетельство глубины его ума, смелости в поисках, настойчивости в реализации своих идей. Его завещание обнаружило нечто гораздо большее – величие души, что только и дает право на истинное бессмертие.

Правда, неоднократно делались попытки очернить мотивы, побудившие изобретателя завещать свое состояние для поощрения ученых, писателей, борцов за мир. Ограниченные люди не могли понять, как можно «за просто так» отдать все свои кровно нажитые денежки, и притом не малые, на такое химерное, не приносящее прибыли предприятие, как международные премии. И тогда родились глубокомысленные рассуждения о «комплексе вины» перед человечеством шведского капиталиста, который решил хотя бы частично «сквитать свой долг», возвратив деньги, нажитые на производстве «смертоносной взрывчатки». Раз появившись, эта «утка» стала порхать из одной газеты в другую и свила себе гнезда во многих книгах и статьях о Нобеле.

Трудно заподозрить его и в тщеславии. Человек, постоянно избегавший суетных почестей при жизни, не мог желать их и после смерти. В его завещании ни слова не говорится о бюстах, памятниках, мемориальных церемониях, золотых медалях с его изображением, о каких-либо обязательствах лауреатов перед ним или его потомками.

В истории завещания Нобеля с формулировкой положения о присуждении наград за достижения в различных областях человеческой деятельности много неясностей. В окончательном виде документ представляет собой одну из редакций прежних его завещаний. В своем знаменитом завещании, написанном в Париже 27 ноября 1895 года, знаменитый изобретатель написал:

«Я, нижеподписавшийся, Альфред Бернхард Нобель, обдумав и решив, настоящим объявляю мое завещание по поводу имущества, нажитого мною к моменту смерти.

Все мое оставшееся реализуемое состояние распределяется следующим образом. Весь капитал должен быть внесен моими душеприказчиками на надежное хранение под поручительство и должен образовать фонд; назначение его – ежегодное награждение денежными призами тех лиц, которые в течение предшествующего года сумели принести наибольшую пользу человечеству. Призовой фонд должен делиться на пять равных частей, присуждаемых следующим образом: одна часть – лицу, которое совершит наиболее важное открытие или изобретение в области физики; вторая часть – лицу, которое добьется наиболее важного усовершенствования или совершит открытие в области химии; третья часть – лицу, которое совершит наиболее важное открытие в области физиологии или медицины; четвертая часть – лицу, которое в области литературы создаст выдающееся произведение идеалистической направленности; и наконец, пятая часть – лицу, которое внесет наибольший вклад в дело укрепления содружества наций, в ликвидацию или снижение напряженности противостояния вооруженных сил, а также в организацию или содействие проведению конгрессов миролюбивых сил.

Награды в области физики и химии должны присуждаться Шведской королевской академией наук; награды в области физиологии и медицины должны присуждаться Каролинским институтом в Стокгольме; награды в области литературы присуждаются (Шведской) академией в Стокгольме; наконец, премия мира присуждается комитетом из пяти членов, выбираемых норвежским стортингом (парламентом). Это мое волеизъявление, и присуждение наград не должно увязываться с принадлежностью лауреата к той или иной нации, равно как сумма вознаграждения не должна определяться принадлежностью к тому или иному подданству.

Сие завещание является последним и окончательным, оно имеет законную силу и отменяет все мои предыдущие завещания, если таковые обнаружатся после моей смерти.

Наконец, последнее мое обязательное требование состоит в том, чтобы после моей кончины компетентный врач однозначно установил факт смерти, и лишь после этого мое тело следует предать сожжению.

Париж, 27 ноября 1895 г. Альфред Бернхард Нобель».

Исполнителями завещания Нобель сделал своего секретаря Рагнара Солмана и еще одного шведского инженера.

Как это ни странно, мир принял весть о воле Нобеля не с признательностью, а с недоверием и даже возмущением. Родственники покойного еще были в Сан-Ремо, когда туда пришло письмо с полным текстом завещания. Для них, и особенно для Эммануила, сына Людвига, главы нефтяной компании в Баку и хозяина механического завода в Петербурге, это завещание было неожиданным и тяжелым ударом. Его дядя владел весомым пакетом акций в русских предприятиях, и потеря этой доли состояния создавала серьезную угрозу петербургскому дому Нобелей и их фирме. Тем не менее Эммануил посоветовал растерявшемуся Солману твердо придерживаться воли покойного. «Вы должны всегда помнить, – сказал он, – что русские называют исполнителя завещания "душеприказчик", "представитель души". Вы должны пытаться действовать соответственно с этим смыслом».

Даже при беглом прочтении завещания Солман понял, что ему предстоит разрешить почти непреодолимые трудности. Главный юридический наследник, указанный завещателем, – Нобелевский фонд – не существовал, его только следовало создать, организации, на которые была возложена обязанность присуждать награды, могли и не согласиться принять на себя эту ответственность – тем более, что в завещании не были указаны ни характер компенсации их труда, ни методы выбора кандидатов, ни что делать в том случае, если достойный кандидат не будет найден. Состояние Нобеля было вложено в предприятия многих стран, в каждой из которых действовали свои законы и юридические нормы.