Чтение онлайн

Бюджет Достоевского в то время состоял из жалованья и денег, получаемых от опекуна (после смерти отца Федор отказался от земли в Даровом и получал свою часть наследства деньгами) – всего около пяти тысяч рублей ассигнациями в год. По тем временам это была немалая сумма, но нерасчетливый и увлекающийся Достоевский не умел распределять эти деньги: он мог потратить в одночасье сумму, достаточную для того, чтобы прожить несколько месяцев, став завсегдатаем театров, кофеен, офицерских пирушек. Кроме того, его постоянно обсчитывали и обкрадывали и булочник, приносивший ему хлеб, и прачка, и сапожник, и денщик. На замечания знакомых Достоевский обыкновенно отвечал: «Пусть обкрадывают, не разорюсь», а сам занимал деньги у ростовщиков под огромные проценты, сидел на хлебе и молоке, которые отпускались ему в долг.

Когда ситуация стала совсем невыносимой, Михаил Достоевский попросил своего приятеля – молодого врача А. Ризенкампфа – поселиться вместе с ним, чтобы контролировать его расходы. Однако это не только не помогло, но и усугубило финансовое положение писателя. Ризенкампф открыл практику на квартире, но клиентура начинающего врача состояла, в основном, из бедняков. Каждого приходящего Достоевский встречал как дорогого гостя, поил чаем, приглашал к столу, оплачивая все расходы из собственного кармана. В конце концов, некоторые из пациентов стали приходить к нему столоваться. Достоевский подолгу беседовал с посетителями, кое-что записывал – эти разговоры легли в основу первых произведений – «Бедные люди», «Неточка Незванова», «Двойник».

После отъезда Ризенкампфа с Достоевским поселился его друг Дмитрий Григорович, который, не закончив Инженерное училище, поступил в Академию художеств, но оставил и ее и посвятил себя литературе. Более двух лет, с 1844 по 1846 год они прожили вместе. В ту пору Григорович уже был известен как писатель, его работы публиковались.

В 1845 году Достоевский переводил роман Бальзака «Евгения Гранде». Бальзак был любимым писателем друзей, а его главная тема – губительная власть денег – впоследствии стала одной из ведущих и в творчестве Достоевского. Закончив свой труд, молодой человек с наивной гордостью писал брату: «Чудо! Чудо! Перевод бесподобный!» Знаменитый роман увидел свет в июне-июле 1844 года в журнале «Репертуар и Пантеон». Это была первая публикация Достоевского.

Более десяти месяцев работал он и над романом «Бедные люди», пять раз переделывая его. «Целые дни и часть ночи, – рассказывал Д. Григорович, – Достоевский просиживал за письменным столом. Он ни слова не говорил о том, что пишет. <…> Усиленная работа и упорное сидение крайне вредно действовали на его здоровье». Никогда потом Ф. М. Достоевский так тщательно не отделывал свои произведения. Ему часто приходилось работать «на заказ», с большой поспешностью «из куска хлеба» (однажды он за одну ночь написал рассказ «Роман в девяти письмах»).

И вот «Бедные люди» были окончены. Летним утром 1845 года Достоевский позвал соседа к себе в комнату. «Садись-ка, Григорович, вчера только переписал, хочу прочесть тебе, садись и не перебивай». Григорович был потрясен услышанным и стал уговаривать друга немедленно показать «Бедных людей» Н. А. Некрасову, издававшему в то время альманах «Физиология Петербурга». Он чуть ли не силой отнял у Достоевского рукопись и отправился с ней к поэту. Войдя в квартиру Некрасова, Григорович объявил, что принес новое замечательное произведение. Некрасов, опытный издатель, встретил это сообщение скептически. Григорович усадил его в кресло и попросил выслушать хотя бы десять страниц – а там видно будет. Так и просидели до утра, читая по очереди вслух, после чего Григорович стал уговаривать поэта немедленно идти к Достоевскому, поздравить с успехом и договориться о включении «Бедных людей» в готовящийся альманах «Петербургский сборник» [38] .

Около четырех часов утра в квартире в Графском переулке раздался звонок. Достоевский открыл двери, и… «Григорович и Некрасов, – вспоминал позднее писатель, – бросаются обнимать меня в совершенном восторге, и оба сами чуть не плачут». Григорович же отправился разносить счастливую новость по Петербургу, рассказывая всем и каждому о том, какой удивительный талант он открыл.

В тот же день Некрасов сам отнес рукопись Белинскому. «Новый Гоголь явился!» – провозгласил он с порога. «У вас Гоголи-то как грибы растут» – съязвил критик, но оставил рукопись у себя. Вечером Некрасов зашел узнать о впечатлении, которое произвели «Бедные люди». Белинский был в волнении и требовал немедленно познакомить его с автором: «Давайте мне Достоевского! Приведите, приведите его скорее».

«Это – роман начинающего таланта, каков этот господин с виду и каков объем его мысли – еще не знаю, а роман открывает такие тайны жизни и характеров на Руси, которые до него не снились никому», – говорил он П. Анненкову.

И вот свершилось – Достоевского привели к Белинскому. Так началась их дружба, а Достоевский попал в литературные круги Петербурга. После знакомства с писателем восторг критика только возрос, ему все нравилось в Достоевском – и странная внешность, и маленький рост, и неловкое поведение. «Он видит во мне доказательство перед публикою и оправдание мнений своих», – объяснял пылкость Белинского писатель. И действительно, Белинский увидел в «Бедных людях» то, что сам хотел – первый социальный роман, вскрывающий язвы общества.

Достоевский прославился в одночасье, все восторгались им. «И неужели вправду я так велик? – стыдливо думал я про себя в каком-то робком восторге», – вспоминал перед смертью свой первый триумф Федор Михайлович. Все стремились заполучить Достоевского к себе в салоны, на литературные вечера, поговорить с ним, высказать свое восхищение – немудрено, что неуравновешенный, болезненный, с зачатками падучей писатель не справился со своей славой.

Он, по мнению окружающих, безмерно возгордился, стал неудержимым бахвалом. На самом же деле развилось то болезненное тщеславие, которое всегда жило в нем. «Эх, самолюбие мое расхлесталось!» – жаловался он брату Мише. Но совладать с этим пороком (так Достоевский сам называл свое честолюбие) он не мог. Все видели, что писатель «зазнался», но никто не был свидетелем тех минут мучительного недоверия к себе, которые следовали сразу же за приступами самовосхваления.

С мая 1845 года Достоевский стал бывать на квартире у Белинского, вошел в круг его общения. Они много спорили, особенно на религиозные темы: критик был последовательным атеистом, а Достоевский не мог принять это, в особенности в период, когда его провозгласили чуть ли не мессией.

Благодаря Белинскому Федор Михайлович познакомился с Панаевыми – это произошло 15 ноября 1845 года. «Вчера я первый раз был у Панаева, – писал Достоевский. – И кажется, влюбился в его жену». Увлечение Авдотьей Панаевой было недолгим, но глубоким; позднее Достоевский наделил ее чертами сестру Раскольникова из романа «Преступление и наказание» (тоже Авдотью), а отдельные черты ее характера и внешности отразились в образе Настасьи Филипповны в романе «Идиот».

Еще до выхода в свет «Бедных людей» Достоевский начал работу над повестью «Двойник» и закончил ее очень быстро, за полгода. Повесть была опубликована 1 февраля 1846 года в журнале «Отечественные записки». Закончив работу над «Двойником», Достоевский решил, что повесть «удалась ему донельзя», но вскоре разочаровался в своем произведении и до конца жизни продолжал считать, что это «вещь совсем неудавшаяся».

В начале 1846 года писатель сменил квартиру, переехал в меблированные комнаты невдалеке от Владимирской площади, чтобы жить «простейшим образом», и оставался там до весны (спустя много лет писатель вновь поселился в этом доме). Весной он работал над повестью «Господин Прохарчин», повторившей судьбу «Двойника». Это еще одна история из жизни мелкого чиновника, которая перед выходом в печать была сильно искажена цензурой (в частности, запрещено было употреблять слово «чиновник»). Свою лепту в то, что повесть была холодно встречена публикой, внесла и спешка, в которой работал писатель.

Летом 1846 года Достоевский написал повесть «Хозяйка», оценив ее как несомненную удачу, но читатели повесть не приняли. Белинский также крайне резко критиковал ее. Он отстаивал необходимость социальной направленности искусства, в то время как Достоевский считал «служебные» функции творчества обременительными и всячески уходил от идеологических оценок, столь популярных в литературе того времени.

Писателя активно критиковали сторонники Белинского, Некрасов сделал его основной мишенью своих язвительных шуток, и это донельзя раздражало Достоевского. Он болезненно реагировал на нападки, что сделало его постоянным объектом для насмешек, а это, разумеется, еще больше усиливало раздражение писателя. Кроме того, Достоевский совершал действительно странные поступки, вызывавшие язвительные усмешки его знакомых: так, он требовал у издателей, чтобы его произведения выделялись особо, обводились золотой рамочкой и т. п.