Чтение онлайн

Затрагивая одну из самых больных тем мировой истории XX века, Гарсиа Маркес дает художественную жизнь таким ключевым и вечным темам, как перерождение революционеров, хам на троне, психология толпы, обожествляющей того, кто сумел добраться до власти. Особенно отчетливо в «Осени патриарха» прозвучала тема опасности, таящейся в самом народе-мифотворце. И «Осень» – как художественный анализ психологии тирании и послушной, доверчивой толпы – в этом смысле перекликается с «Великим инквизитором» Достоевского.

После прихода к власти в Чили режима Пиночета Маркес заявил, что дает обет «художественного молчания» до тех пор, пока диктатура не падет. Отречение Гарсиа Маркеса от художественной литературы продолжалось шесть лет, с 1975 года (выход в свет «Осени патриарха») до 1981 года (публикация романа «Хроника объявленной смерти» [46] ). Данный писателем обет молчания лишь отчасти напоминал средневековый, поскольку в это время он активно использовал возможности публицистики в политических целях.

Все эти годы Маркес поддерживал своей публицистикой Фиделя Кастро и сандинистов в Никарагуа. Исследователи считают, что «отличие Гарсиа Маркеса-художника от Гарсиа Маркеса-публициста принципиально. Если у второго всегда есть готовый ответ на традиционные в литературе общественного звучания и общественного служения вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?», то первый не только не дает этих ответов, он, в сущности, их и не знает. Пустое дело – пытаться найти их в художественных произведениях Гарсиа Маркеса, хотя критики нередко так поступают, надеются их реконструировать, опираясь на публицистику писателя». Сам Маркес называет себя репортером в стане писателей и уверяет, что «газета не убивает в пишущем литератора, но, наоборот, помогает обрести слогу силу, искренность и правдивость». Впрочем, друзья-журналисты придерживаются противоположного мнения и цитируют неточности Маркеса, которыми изобилует его газетная аналитика: «Он не может не фантазировать! Чем бы он ни занимался, он прежде всего был и остается писателем».

Гарсиа Маркес, наряду с такими крупнейшими писателями Латинской Америки, как Пабло Неруда или Хулио Кортасар, не только не раз признавался в своем сочувствии революционным процессам в странах Латинской Америки, но самым активным образом поддерживал их. Став знаменитым писателем, он осознал, что обладает политическим весом, а его возросшее влияние и финансовое благополучие давали возможность реализоваться в общественной жизни. В Мехико он купил новый дом и начал кампанию за изменение мира вокруг себя, перечисляя часть своих гонораров на общественно-политические нужды и поддерживая близкие ему по духу организации. Он помогал левым движениям Колумбии, Венесуэлы, Никарагуа, Аргентины и Анголы; поддерживал HABEAS – организацию, которая боролась с насилием в Латинской Америке и выступала за освобождение политических заключенных. Маркес завязал прочную дружбу с такими личностями, как социалист Омар Торрихос в Панаме и Фидель Кастро на Кубе.

Нет нужды говорить, что весь этот «активизм» Маркеса, разумеется, не вызывал благосклонности ни со стороны политиков США, ни со стороны правительства Колумбии. Маркесу снова ограничили въезд в Штаты, все поездки требовали специального разрешения Госдепартамента (эти ограничения были сняты только при Билле Клинтоне).

В 1977 году он опубликовал серию эссе о влиянии Кубы на развитие Африки. Эссе были довольно ироническими; несмотря на близкую дружбу с Кастро, который даже помогал редактировать «Хронику объявленной смерти», Маркес написал «очень острую, очень честную» книгу об итогах кубинской революции и жизни в стране при режиме Кастро. Эта книга, написанная в конце семидесятых, до сих пор не опубликована – Маркес заявил, что она будет храниться в рукописном виде до тех пор, пока не нормализуются отношения между США и Кубой.

Роман «Хроника объявленной смерти» (Cronica de una muerte anunciada) появился в 1981 году; он повествует об убийстве, по-разному воспринятом различными и ненадежными очевидцами. Рецензируя роман, Билл Бафорд писал, что автор «Хроники…» – это, «безусловно, один из самых блестящих и самых „магических“ политических романистов современности». Сам Маркес так отзывался о своем творении: «…это больше репортаж, нежели хроника. Это драматическое воссоздание публичного убийства моего друга детства, совершенного братьями его бывшей невесты, от которой жених отказался, узнав в первую брачную ночь, что она не девственница. Она обвинила моего друга в своем бесчестии, и ее братья зарезали его среди бела дня на городской площади. Тридцать лет я ждал, чтобы описать эти драматические события, свидетелем которых сам не был, потому что мать просила меня этого не делать, принимая во внимание взаимоотношения двух враждующих семей. Когда наконец я получил разрешение, эта история так живо представлялась мне, что не понадобилось даже обращаться ни к одному из бессчетных свидетельств. В действительности это не хроника – как я неудачно обозначил в заглавии – а исторический эпизод, защищенный от общественного любопытства и злых языков измененными именами героев, не указанным местом действия, но с точностью воспроизводящий обстоятельства и события».

В том же 1981 году Маркес получил орден Почетного легиона и вернулся в Колумбию, встретившись с Кастро. Вернулся – и снова попал в передрягу. Консервативное правительство обвинило его в финансировании деятельности партизанской группировки М-19. Писатель покинул Колумбию и попросил политического убежища в Мексике, где живет и по сей день. Однако Колумбии вскоре пришлось раскаяться в содеянном: в 1982 году он получил Нобелевскую премию по литературе. Новоизбранный колумбийский президент Бетанкур, не ожидавший такого развития событий, сразу же пригласил Маркеса вернуться на родину и даже специально прилетал в Стокгольм на церемонию награждения, чтобы встретиться с писателем.

Колумбиец Габриэль Гарсиа Маркес получил Нобелевскую премию по литературе «за романы и рассказы, в которых фантастическое и реалистичное объединены в богато составленном мире воображения, отражающем жизнь и конфликты континента». Гарсиа Маркес, узнав о присуждении ему премии, сказал, что был «удивлен и изумлен». Указав на то, что он номинировался на нее на протяжении трех лет, он заметил: «Я уж было вообразил, что становлюсь одним из тех, кого зовут вечными кандидатами». В интервью, данном накануне награждения и опубликованном в итальянской газете Corriere della Sera, Гарсиа Маркес сказал, что у него нет никаких шансов, поскольку Шведская академия словесности «ищет неизвестных авторов, писателей, которые не имеют того тиража, которого заслуживают… Каждый писатель мечтает о Нобелевской премии, но получить ее было бы для меня невезением, так как я больше всего хочу оставить как можно больше пространства для частной жизни».

И тем не менее, Маркесу не повезло. «На протяжении уже многих лет латиноамериканская литература демонстрирует такую мощь, какую редко встретишь в других литературных регионах, – отметил при награждении представитель Шведской академии Ларс Йюлленстен. – В произведениях Гарсиа Маркеса народная культура, испанское барокко, влияние европейского сюрреализма и других модернистских течений представляют утонченную и жизнеутверждающую смесь». Йюлленстен отметил также, что «Гарсиа Маркес не скрывает своих политических симпатий, он стоит на стороне слабых и обездоленных, против угнетения и экономической эксплуатации».

Маркес не обошел политику даже в своей Нобелевской лекции, названной «Одиночество Латинской Америки». Он посвятил ее условиям жизни в Центральной и Южной Америке, коснулся темы эксплуатации коренного южно-американского населения. «Смею думать, – заметил он, – что южно-американская действительность, а не только ее литературное выражение, заслужила внимание Шведской академии». В заключение он согласился с тем, что писатель несет ответственность за «создание утопии, где никто не сможет решать за других, как им умирать, где любовь будет подлинной, а счастье – возможным и где народы, обреченные на сто лет одиночества, обретут в конце концов право на жизнь».

В том же 1982 году Маркес участвовал в публикации книги «Запах Гуавы» – сборника бесед с Плинио Апулейо Мендосой, а также написал «Вива, сандино» – киносценарий о революции в Никарагуа и сандинистах. Тогда же он начал новый роман, в котором ни о какой политике и речи не было – он задумал рассказать историю любви. Черпая вдохновение и жизненный материал из своего богатого прошлого, он превратил странную историю бракосочетания собственных родителей в тягучее повествование.

Произведение Маркеса посвящалось двум влюбленным, которые долгие годы не могли воссоединиться, и событиям, происходившим в эти годы. В романе «Любовь во времена холеры» (1985), новая встреча мужчины и женщины, не угадавших в молодости своей судьбы, происходит, когда женщине исполняется 72 года, а мужчине – 76. Вообще же, сюжет произведения ясен из подзаголовка: «Повесть о том, как бедный телеграфист Флорентино Ариса полюбил красавицу Фермину Дасу и ждал ее ответа пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня».