Чтение онлайн

Понял ли Папа всю глубину иронии Микеланджело, неизвестно, но соответствующее приказание он отдал. И в Сикстинской капелле снова были сооружены строительные леса, на которые с красками и кистями взобрался живописец Даниеле да Вольтерра. Он трудился долго и усердно, ведь предстояло нарисовать немало всевозможных драпировок. За свою работу он еще при жизни получил прозвище «брачетоне», которое буквально означает «оштаненный», «исподнишник». Его имя навсегда осталось связанным в истории с этим прозвищем.

В 1596 году другой папа (Климент VIII) хотел вообще сбить весь «Страшный суд». Только заступничество художников из Римской академии Святого Луки убедило папу не совершать этот варварский акт.

Окончив «Страшный суд», Микеланджело оказался на пике славы. Он забывал обнажить голову перед папой, и тот, по его собственным словам, не замечал этого. Папы и короли сажали великого мастера рядом с собой.

В конце 1530-х годов Микеланджело в основном занимался архитектурными проектами, которых создал множество, и построил несколько зданий в Риме. Среди них наиболее значителен комплекс сооружений на Капитолийском холме, а также проекты для собора Св. Петра. В 1538 году на Капитолии была установлена римская конная бронзовая статуя Марка Аврелия. Согласно проекту Микеланджело, ее с трех сторон обрамляли фасады зданий. Самое высокое из них – дворец Синьории с двумя лестницами. На боковых фасадах находились огромные, в два этажа, коринфские пилястры, увенчанные карнизом с балюстрадой и скульптурами. Комплекс Капитолия был обильно украшен древними надписями и скульптурами, символика которых утверждала мощь Древнего Рима, одушевленную христианством.

Микеланджело продолжал работать над фресками в капелле Паолина, где создал композиции «Обращение Савла» и «Распятие св. Петра» – необычные и замечательные произведения, в которых нарушены ренессансные нормы композиции. Их духовная насыщенность не была оценена; в них видели «всего-навсего произведения старого человека» (Вазари). Вероятно, у Микеланджело постепенно формируется собственное представление о христианстве, выразившееся в его рисунках и стихах. Сначала оно питалось идеями кружка Лоренцо Великолепного, основанными на неопределенности толкований христианских текстов. В последние годы жизни Микеланджело отвергает эти идеи. Его занимает вопрос, насколько искусство соразмерно христианской вере и не является ли оно непозволительным и высокомерным соперничеством с единственным законным и настоящим Творцом?

Переезд Микеланджело в Рим в 1534 году открывает последний, драматический период его творчества, совпавший с общим кризисом флорентийско-римского Возрождения. Художник сближается с кружком поэтессы Виттории Колонна.

Пережитые события, смерть близких, шестилетняя работа над воплощением человеческого ужаса перед Страшным судом произвели в Микеланджело глубокое нравственное потрясение и надорвали его здоровье. И до этого суровый и необщительный, он теперь сделался еще более мрачным и нелюдимым, всецело погрузился в мир своих идей.

В этих обстоятельствах строки о «преступном и постыдном» веке, в котором не хочется «ни жить, ни чувствовать», нормального человека могут привести на грань самоубийства. Особенно если у него, как у Микеланджело, почти нет родных – в живых оставался только один брат (другой – Буонаррото – погиб в 1528 году во время осады Флоренции).

Примерно в это время пришло известие, что убит один из флорентийских деспотов – герцог Алессандро Медичи. «Тот, кто убивает тирана, убивает не человека, а зверя в образе человека», – отреагировал на это Микеланджело. Откликом на убийство стал и бюст Брута, убившего Цезаря. Лицо Брута излучает сознание своей правоты и презрение к собственной участи.

Как-то один священник выразил сожаление, что Микеланджело не женился и у него нет детей, которым он мог бы оставить «плоды своих почтенных трудов». На что художник возразил:

– Искусство и без женщин доставило мне достаточно терзаний, а моими детьми будут произведения, которые я оставлю после себя; если они не многого стоят, все же поживут.

Конечно, в жизни великого мастера тоже было время, когда он грезил о личном счастье и изливал свои чувства в сонетах, но скоро он сжился с мыслью, что это ему не суждено. Тогда художник полностью ушел в идеальный мир, в искусство, которое стало его единственной возлюбленной. «Искусство ревниво, – говорил он, – и требует всего человека». Большим умом и врожденным тактом должна была обладать та женщина, которая бы поняла Микеланджело.

Он встретил такую женщину, но слишком поздно. Ему уже было шестьдесят.

Ее звали Виттория Колонна маркиза Пескара, внучка герцога Урбинского, вдова известного полководца маркиза Пескара, разбившего французского короля Франциска I. Это была прославленная женщина Чинквеченто, светская инокиня, одна из самых выдающихся поэтесс эпохи Возрождения. Виттория стала вдовой в тридцать пять лет, когда ее горячо любимый муж маркиз Пескара умер от ран, полученных в битве при Павии. До встречи с Микеланджело она целых десять лет оплакивала свою потерю, и плодом этих страданий явились стихотворения, создавшие ей славу поэтессы. Она серьезно интересовалась наукой, философией, вопросами религии, политики и общественной жизни. В салоне маркизы велись живые, интересные беседы о современных событиях, нравственных вопросах и задачах искусства. В ее доме Микеланджело встречали как сановного гостя. Он же, смущаясь оказываемым ему почетом, был прост и скромен, терял всю кажущуюся надменность и охотно беседовал с гостями о разных предметах. Только здесь художник проявлял свой ум и знания в области литературы и искусства.

Виттория заняла сердце Микеланджело на десять лет – с 1537 года, когда они сблизились, и до 1547 года, когда она умерла. Виттории было сорок семь, а Микеланджело шестьдесят два года, когда они встретились, и пятьдесят семь – семьдесят два, когда расстались.

Кондиви писал: «Он до сих пор хранит множество ее писем… Сам он написал для нее множество талантливых сонетов. Много раз она покидала Витербо и другие места, куда ездила для развлечения или чтобы провести лето, и приезжала в Рим только ради того, чтобы повидать Микеланджело. А он, со своей стороны, любил ее… Как он мне говорил, его огорчает одно: когда он пришел посмотреть на нее, уже неживую, то поцеловал только руку, а не в лоб или лицо. После смерти возлюбленной художник долгое время не мог справиться, восстановить душевное равновесие.

Его любовь к Виттории была чисто платонической, но наполнила сердце Микеланджело лучезарным сиянием. Художник с юношеской пылкостью выражал свои чувства в сонетах. В поэзии он не смог достичь тех высот, что в живописи, скульптуре и архитектуре, но все же правы были те, кто назвал его «человеком о четырех душах».

Дружба Виттории Колонны смягчила его сердце, помогла пережить тяжелые утраты – сперва потерю отца, потом братьев, из которых в живых остался один; мастер поддерживал с ним связь до конца жизни. Во всех поступках и словах Микеланджело, всегда последовательных и ясных, виден строгий мыслитель и человек такой же чистый и справедливый, как и его творения.

В 1546 году умер архитектор Антонио да Сангалло, и Микеланджело был назначен главным архитектором собора Св. Петра, строительство которого было начато Браманте, успевшим возвести к моменту смерти (1514) четыре гигантских столба и арки средокрестия, а также частично один из нефов. План Браманте 1505 года предполагал сооружение центрического храма, но вскоре после его смерти был принят более традиционный базиликальный план Антонио да Сангалло. Микеланджело решил убрать сложные неоготические элементы плана Сангалло и вернуться к простому, строго организованному центрическому плану Браманте, где доминировал огромный купол на четырех опорах, одновременно укрупнив все формы и членения, придав им пластическую мощь. Какое значение имело для художника это последнее колоссальное предприятие, видно из его писем: он постоянно опасается неудачи, а не закончить здание представляется ему постыдным и унизительным.

Микеланджело стремится создать такой купол, чтобы под ним могли укрыться все христианские народы. Возносимый кверху боковыми апсидами, как бы «столпившимися» вокруг него, купол покоится на барабане с большими окнами, обрамленными спаренными, сильно выступающими вперед колоннами. Над барабаном возвышается купол, который одновременно подчеркивает тяжесть массы и ее одухотворенность, порыв вверх, подчеркиваемый ребрами.

Творческое вдохновение Микеланджело максимально выразилось в создании купола. Это катарсис драмы так и не доведенного до конца творения – гробницы Юлия II. Он возносится ввысь в том самом месте, где, по преданию, захоронен апостол Петр. Это идеальный центр самого здания, символический памятник вселенской идее христианства. От массы фигур, старавшихся освободиться от гнетущего груза материи, остался лишь порыв в заоблачные дали: за «прологом на земле» в виде апостольской гробницы следует «эпилог на небесах» в виде купола.