Чтение онлайн

В 1534 году, когда Папой Римским стал Павел III, a Игнатий Лойола основал орден иезуитов, Федерико Гонзага, герцог Мантуанский, заказал Тициану серию «Двенадцать римских цезарей», которая дошла до нашего времени лишь в копиях и гравюрах. В это время один из самых значительных заказчиков художника – Урбинский герцог, Франческо Мария дела Ровере, а после убийства последнего – его сын Гвибальдо II, для которого в 1538 году художник написал знаменитую «Венеру Урбинскую».

К этому моменту Тициан успел стать настолько популярным портретистом, что Вазари в своих «Жизнеописаниях» вынужден прервать перечисления полотен венецианца фразой: «Однако что за потеря времени все это перечислять. Не было такого именитого человека, властителя или знатной дамы, которые не были бы изображены Тицианом, живописцем по этой части действительно отличнейшим».

А за два года до этого, будучи в Мантуе, произведения Тициана увидел новоявленный итальянский император. Карл V решил, что монарху Священной Римской империи, почти решившему титаническую задачу – объединить Европу под одним владычеством, – необходим портрет кисти знаменитого венецианского мастера. Тициану предложили принять за образец работу художника Сейсенеггера. И венецианец превратил застывшую дежурную статику образца в полный жизни портрет человека с проницательным умным взглядом. 10 мая 1533 года Карл, покоренный творчеством Тициана, назначил его своим придворным художником и наградил титулом пфальцграфа. Мессер Вечеллио отправился вслед за императором в Болонью и написал его там. Легенда гласит, что во время позирования могущественнейший из монархов не только по-дружески беседовал с художником, но даже поднял и подал ему упавшую на пол кисть. Еще дважды (в 1547 и 1550 годах) венецианский пфальцграф приезжал по приглашению Карла V в Аугсбург, где у императора в это время проходил рейхстаг, и портретировал там не только своего главного заказчика, но и тех императорских приближенных, которые не хотели отстать от патрона. Так в творчестве Тициана возник новый жанр – парадный портрет, – который его друг Пьетро Аретино назвал «историей». Он и тут отошел от канонов и породил новшество – изображение сидящей фигуры, предопределив тем самым развитие портретного искусства в XVII–XVIII веках. Два самых знаменитых изображения Карла V – в кресле у окна и верхом на коне – рассказывают нам целую историю умного, энергичного, но уже слегка усталого и очень одинокого человека. Огромный конный портрет императора в утро перед битвой, в которой Карл одержал одну из самых блестящих своих побед. Какой эффектный и величественный всадник! Но глядя на это волевое лицо, мы замечаем в его взгляде рассеянную грусть, какую-то внутреннюю усталость. Один в поле с надломленной душой. Таким понял и изобразил Тициан «повелителя полумира», когда, возможно, тот сам не сознавал еще своей чрезмерной усталости. Увидев этот портрет, мы уже не удивимся, узнав, что в 1555 году властитель империи, «в которой никогда не заходило солнце», ушел в испанский монастырь Святого Юста. Наверное, им было интересно общаться – двум титанам, достигшим вершин в своем деле.

К этому времени в творчестве Тициана уже четко прослеживалась закономерность – за каждым активным периодом следовал пассивный. Так 30-е годы – третий период небольших форматов, камерных сюжетов, когда Тициан проявил себя великим открывателем цвета, тонко нюансированной палитры, а в 40-е вновь появляется динамика, стремление к единству колорита. В 1543 году – году смерти Николая Коперника – Тициан, будучи в Болонье, написал первый портрет папы Павла III. В творчестве возникают новые темы, стиль стал монументальнее. В 1545 году Тициан написал портрет своего ближайшего друга Пьетро Аретино, который сам Пьетро объявил «чудовищным чудом». Картина, как рентгеновский снимок, вскрыла самые дальние и темные уголки души этого удивительного человека. Франческо Санктис, увидев это полотно, назвал его «портретом волка, вышедшего на охоту», а швейцарский историк Якоб Буркхард спустя два с половиной столетия отметил в нем «подлость и назойливость индивидуума, выраженные не без великолепия».

В том же году кардинал Алессандро Фарнезе с разрешения своего деда – папы Павла III – вызвал Тициана в Рим, где знаменитого венецианца в качестве гостя поселили в ватиканском дворце Бельведер. Познакомить мессера Вечеллио с Вечным городом поручили архитектору, живописцу и историку искусства Джорджо Вазари. Вазари вместе с Микеланджело навестил великого провинциала в Бельведере и, увидев его новые работы, написанные для герцога Оттавио Фарнезе, в особенности «Данаю», был поражен. Разумеется, на обратном пути Микеланджело не удержался от замечания по поводу того, «кто учит этих венецианцев рисунку», но тициановская пластика цвета, колорит «Данаи» произвел на него сильнейшее впечатление. Тициан много работал. По свидетельству Вазари, у каждого человека с именем, у каждого князя был портрет работы Тициана, «ведь он в этой дисциплине в самом деле совершенно прекрасный мастер». В этом же году венецианец начал еще один портрет папы – групповой, вместе с двумя его внуками – кардиналом Алессандро и Оттавио Фарнезе. И опять мощная кисть Тициана зависимо или независимо от желания хозяина выдала то, о чем вслух никто не решился бы сказать. На картине дряхлый владыка папского престола внимательно смотрит на вкрадчиво и хищно склонившегося перед ним юношу с душой убийцы. Через два года после написания этого портрета любимый сын Павла III, герцог Пармский, был убит заговорщиками, во главе которых стоял Оттавио.

В 1546 году на торжественном заседании высшего правления города Тициан получил право римского гражданина, но, несмотря на это, возвратился на родину, увозя массу впечатлений от встречи с античным и римским искусством, приобретя еще большую психологическую глубину, обогатив, но не изменив своего стиля.

За время его отсутствия многое изменилось. Сын Помпонио избрал, наконец, стезю священника. Подросло и вошло в силу новое поколение художников, во главе с Якопо Тинторетто и Паоло Веронезе. Первый живописец города все еще был в большом почете, но многие интересные заказы уже попадали в руки молодых мастеров. И хотя с автопортретов Тициана 50-х годов еще смотрит гордый профиль полного сил старика с открытым, устремленным в даль одухотворенным строгим взором, в его живописи наступил очередной период расслабленности. После написания «Глории», последнего произведения Тициана для Карла V, в котором выразилась потусторонняя религиозность старого властителя, художник отдался прославлению женской красоты. Он неоднократно писал свою дочь Лавинию. Искусствовед Титце пишет: «Ключ к волшебному миру Джорджоне, который он в молодые годы так настойчиво искал, был дан ему только сейчас».

После 60-х годов на передний план в творчестве Тициана выходит религиозная тема. Не исключено, что на настроение художника повлияла смерть его ближайшего друга Пьетро Аретино в 1556 году. Но работы по-прежнему хватает. Филипп II, занявший испанский трон в результате раздела Карлом V владений Священной Римской империи между наследниками, основал под Мадридом новую резиденцию – Эскориал – и по примеру отца заказал для нее многочисленные картины Тициану.

К этому времени знаменитый колорит художника достиг своего совершенства. Его широкий, растворяющий контур мазок кисти, его опередивший время «магический импрессионизм» вызывал восхищение и непонимание современников. Силы мастера убывали, но именно в 1565 году он написал знаменитую «Кающуюся Марию Магдалину», а в 1566 году навестивший дом в Бири Гренде Вазари увидел, что он полон картин. В восьмидесятилетнем возрасте Тициан написал одно из своих самых знаменитых полотен – «Святой Себастьян». Тициановская палитра ничем не выдает возраст художника. Его кисть создала грозную симфонию красок. Среди отчаяния, ужаса и безнадежности вырастает словно вылепленная из мазков фигура не безропотной жертвы, а мощного, не желающего покориться мученика.

Вазари написал в своих «Жизнеописаниях»: «…техника, которой он придерживается в этих последних вещах, значительно отличается от его юношеской техники, ибо его ранние вещи исполнены с особой тонкостью и невероятным старанием и могут быть рассматриваемы вблизи, равно как и издали; последние же написаны мазками, набросаны широкой манерой и пятнами, так что вблизи смотреть на них нельзя, и лишь издали они кажутся законченными. Эта манера явилась причиной того, что многие, желая ей подражать и показать свое умение, писали нескладные вещи; а произошло это от того, что хотя многим и кажется, что картины Тициана исполнены без всякого труда, на самом же деле это не так, и они ошибаются, ибо можно разглядеть, что вещи его не раз переписаны и что труд его несомненен. Этот способ работы разумен, красив и поразителен, так как картина благодаря тому, что скрыты следы труда, кажется живой и исполненной с большим искусством».

Один из учеников мастера вспоминал: «Тициан покрывал свои холсты красочной массой, как бы служившей ложем или фундаментом для того, что он хотел в дальнейшем выразить… Той же кистью, окуная ее то в красную, то в черную, то в желтую краски, он вырабатывал рельеф освещенных частей. С этим же великим умением при помощи всего лишь четырех цветов он вызывал из небытия обещание прекрасной фигуры… Затем он покрывал эти остовы, представляющие своеобразный экстракт из всего наиболее существенного, живым телом, дорабатывал его посредством ряда повторных мазков до такого состояния, что казалось, ему не хватало только дыхания… Последние ретуши он наводил легкими ударами пальцев, сглаживая переходы… К концу он поистине писал больше пальцами, нежели кистью».

За эти годы успели смениться еще два папы, родился Галилео Галилей и умер Карл Линней. В 1570 году ушел из жизни последний близкий друг Тициана – Якопо Татти, по прозвищу Сансовино. Тициан все еще жил и творил. Но постепенно приводил свои дела в порядок. В первую очередь его беспокоило будущее сына. К счастью, в 1569 году ему удалось добиться от Совета Десяти передачи своего патента маклера немецкого дома на Орацио. Его дом был свободен от закладных. Мастерская работала в полную силу, тиражируя по мере поступления заказов картины Тициана. 27 февраля 1575 года престарелый мастер еще успел отправить Филиппу II письмо с жалобой о невыплате гонорара. Это было последнее его письмо. 27 августа 1576 года во время очередной эпидемии чумы жизнь Тициана угасла. Виновата ли в этом черная смерть или возраст – неизвестно. Во всяком случае, тело великого венецианца не было поспешно захоронено, как это делали с чумными, а вещи его не сожгли. На следующий день после кончины Тициан был погребен в капелле Распятия в церкви Санта Мария Деи Фрари, для которой была предназначена «Пьета» – его последнее незаконченное произведение. Он прожил около девяноста лет. Любимый сын Орацио ненадолго пережил своего великого отца – чума взяла свою дань.

Век Тициана закончился.

Около полутора тысяч картин и панно, алтарных и мифологических композиций, портреты, шпалеры во многих королевских дворцах Франции, Испании, Англии принадлежат кисти великого сына фламандского народа Питера Пауля Рубенса. Он родился в тот период, который историки обычно называют Контрреформацией, поскольку именно в это время возрождалась римско-католическая церковь, прикладывавшая энергичные усилия, чтобы подавить последствия протестантской Реформации. Это было время острых столкновений идей, в ходе которых человеческий дух и разум добивались удивительных высот, но оно же известно своей нетерпимостью и беспримерной жестокостью. В годы жизни Рубенса Галилео Галилей, Иоганн Кеплер, Уильям Гарвей, Рене Декарт изменили представление человека об окружающем мире и о вселенной, заставив его поверить в силу разума. А католические святые Франциск Сальский и Тереза Авильская посвятили всю жизнь возрождению духовной силы христианства.