Чтение онлайн

Но в данном случае Брежнев, в силу своего болезненного, старческого маразма, все больше превращался в марионетку системы, освящая своей подписью подготовленные партийным аппаратом решения. Природа весьма экономно наделила генсека интеллектом. Однако он был лидером великой страны.

Таков парадокс власти: порой она долго жалует слабых, но удобных для режима людей.

Ни в одной стране мира о своих руководителях не рассказывали столько анекдотов, как в СССР. Если о Ленине и Сталине стали делиться народным юмором только после смерти «чудесного грузина», как охарактеризовал его однажды Ленин, то об остальных генсеках и лидерах много рассказывали при их жизни.

Советский политический анекдот, в центре которого обычно находится партийный вождь, совершенно уникальное творение народа. Только так он мог выразить свое отношение к собственным лидерам, в немалой степени фигурам не только зловещим, но часто и комическим в своей личной ничтожности, мелкотравчатости, ограниченности. Дело даже не в малограмотности Хрущева, тщеславии Брежнева, никчемности Черненко, а в специфическом отношении советских людей к системе, в которой они жили. Не имея возможности открыто сказать все, что они думают о «самом справедливом ленинском строе», коммунистической идеологии, всесилии спецслужб, простые граждане в укромных местах «упражнялись» в высмеивании своих лидеров, которые, несмотря на абсолютную закрытость их личной жизни, давали множество поводов для этих насмешек. Особенно преуспел в этом Леонид Ильич Брежнев. Думаю, если бы собиратели этого фольклора суммировали все, что было сказано о генсеке с сарказмом, насмешкой, издевкой, юмором, то получился бы не один том. Особенно высмеивали Брежнева за совершенно невероятное, гипертрофированное тщеславие.

«Правительство запрашивает соответствующий комитет:

– Где находится эпицентр последнего землетрясения?

– Под вешалкой, откуда свалился парадный китель Брежнева…»

Впрочем, анекдоты о Брежневе не надо было «выдумывать». Как вспоминал бывший управляющий делами Совмина Михаил Сергеевич Смиртюков, «автором» многих анекдотов о Брежневе был сам… Брежнев. Он выкинет какой-нибудь «фортель», кто-то из окружения «вождя» расскажет знакомым, те еще кому-то – и пошел гулять анекдот {751} .

К концу жизни генсек не мог публично произнести и нескольких фраз, если они не были запечатлены для него на бумажке. Одряхлевший руководитель стал буквальным заложником текстов, которые ему готовили многочисленные помощники. Народное творчество сразу же отразило это в своих анекдотах:

«Брежнев встречает в аэропорту Маргарет Тэтчер и читает по бумажке:

– Дорогая и многоуважаемая госпожа Индира Ганди!

– Леонид Ильич, – шепчет ему помощник, – это Маргарет Тэтчер…

– Дорогая и многоуважаемая госпожа Индира Ганди! – вновь, шамкая, читает генсек, поправляя очки на собственном носу.

Помощник в отчаянии и пытается поправить Брежнева…

– Я и сам знаю, что это Маргарет Тэтчер, но ведь здесь написано: Индира Ганди?!!»

Порой острословы используют образ Брежнева, чтобы высмеять всю дряхлую камарилью, не способную ориентироваться в элементарных вопросах {752} .

Тщеславие – не редкое качество, но обычно люди, которые им поражены, умеют хотя бы как-то маскировать его, камуфлировать или скрывать. Брежнев был не в состоянии этого сделать.

Известно, например, что Брежнев закончил войну генерал-майором, не снискав слишком много наград за свою весьма обычную деятельность на фронте. Но, став генсеком, он, по существовавшему тогда неписаному положению, превратился сразу и в Верховного Главнокомандующего советскими Вооруженными Силами. И уже где-то в 1975 году, как мне рассказывал А.А. Епишев, неоднократно в разговорах с военными стал проводить мысль:

«– Люди мне пишут, настаивают: раз я являюсь Верховным Главнокомандующим, то должно быть приведено в соответствие с этой должностью и мое звание… Не может же генерал-лейтенант (это звание было присвоено ему после войны. – Д.В.) быть Верховным… Не знаю, что и делать… Напор общественного мнения, особенно со стороны военных, очень силен…»

И уже в мае 1976 года Министерство обороны организует представление в ЦК КПСС о присвоении генеральному секретарю ЦК КПСС, Верховному Главнокомандующему звания Маршала Советского Союза. Естественно, Брежнев тут же им становится… Но маршальский мундир «требует» орденов. И они посыпались как из сказочной корзины. Брежнев не чувствовал и не понимал всей комичности своего положения.

К маршальскому мундиру одна за другой прикреплялись Звезды Героя Советского Союза – высшей награды страны. В 1966, 1976, 1978, 1981 годах он был «удостоен» звания Героя Советского Союза и еще раньше, при Хрущеве, стал Героем Социалистического Труда. Звездопад орденов на старческую грудь больного генсека продолжался до последних дней жизни.

А делалось это так. Вот, к примеру, в начале декабря 1966 года Суслов, беседуя с Подгорным у себя в кабинете, говорит:

«– Через неделю шестидесятилетие Леонида Ильича. Я предлагаю ему присвоить звание Героя Советского Союза. Генсеку будет приятно…

– Не возражаю. Надо обзвонить членов ПБ».

Тут же диктуется постановление ЦК КПСС: «В связи с исполняющимся 19 декабря с.г. 60-летием со дня рождения Генерального секретаря ЦК КПСС тов. Брежнева Л.И.:

1. Присвоить тов. Брежневу Л.И. звание Героя Советского Союза с вручением ему ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»…» {753}

Партия сама (!) награждает высшей государственной наградой человека, даже не спрашивая орган, который по Конституции имеет право это делать… Президиуму Верховного Совета СССР остается лишь «оформить» решение, принятое на Старой площади.

Были предложения учредить «наивысшее звание» Героя коммунистического труда и первым его присвоить, как писал в Москву киевлянин Давидюк СМ., Леониду Ильичу Брежневу… {754} Но у членов политбюро хватило на этот раз благоразумия не доложить «народное предложение» генсеку. Если бы сообщили, быть бы у нас и «Героям коммунистического труда» во главе с четвертым «вождем».

Лидеры социалистических стран соревновались, награждая высшими орденами Брежнева, который после инсульта 1976 года заметно утратил и без того весьма скромные умственные способности. Думаю, что все первые советские руководители от Ленина до Горбачева имели меньше государственных наград, чем один Леонид Ильич…

Как пишет известный историк-портретист Р.А Медведев, «в кампанию по восхвалению Брежнева включались нередко и иностранные деятели, особенно из числа тех, что имели деловые и иные отношения с СССР; всем было видно, как советские органы массовой информации всячески стремились к облагораживанию и лакировке образа Брежнева. И поэтому ни Вилли Брандт, ни Генри Киссинджер, которые были первыми западными политиками, установившими тесный контакт с советским лидером, будучи опытными дипломатами, не хотели идти против течения. После своих встреч с Брежневым они отзывались о нем на разных пресс-конференциях с большой похвалой. Иначе писали они о нем же позднее в своих мемуарах, отойдя от непосредственного участия в большой политике» {755} .

Самое интересное заключается в том, что Брежнев искренне верил, что все бесчисленные награды, которыми он фактически награждал сам себя, заслужены им честно и справедливо. Со временем генсек сам глубоко, искренне поверил в свою особую историческую роль на войне, свое «маршальство», кавалерство ордена Победы. Даже к маршалу Жукову, прославленному герою войны, его памяти стал относиться с некоей ревностью. Подхалимское окружение настойчиво внушало Брежневу, что его дела, решения, участие в различных событиях имело и имеет чуть ли не судьбоносный характер. Это именно они настояли, чтобы в первых шести изданиях «Воспоминаний и размышлений» Жукова были вставлены насквозь фальшивые фразы о том, что Георгий Константинович, оказавшись в 18-й армии, которой командовал генерал К.Н. Леселидзе, захотел якобы «посоветоваться с начальником политотдела объединения Л.И. Брежневым», но этого сделать не удалось, поскольку герой «Малой земли» находился на плацдарме…