Чтение онлайн

Соратники отговаривали его выходить на улицу, но он решил идти. Свое обращение Ельцин прочитал прямо с танка. Эти кадры, увиденные страной и всем миром, вошли в историю. Борис Николаевич стал символом законной власти, демократии и мужества. С этой минуты за его действиями следил весь мир.

Увидев Ельцина на танке, люди поняли, что заговорщикам можно и нужно сопротивляться. Если Ельцин их не боится, почему должны бояться другие? И москвичи двинулись к Белому дому. Они провели здесь три дня и три ночи. Уходили. Возвращались. Встречали здесь знакомых и коллег. Они были готовы защитить собой Ельцина, потому что Ельцин защищал их. И другой защиты и надежды не было.

Ельцин своими указами объявил членов ГКЧП уголовными преступниками и объяснил, что исполнение их приказов равносильно соучастию в преступлениях. Твердость и определенность поведения Ельцина создавали новую реальность. Местные руководители как минимум сохраняли нейтралитет и не спешили исполнять указания путчистов.

Безудержная радость охватила Москву, когда путч провалился и рухнул ГКЧП – последняя попытка старых советских руководителей удержать власть. Причем торжествовали и люди вовсе не демократических убеждений. Они были счастливы тем, что все рухнуло, что рассыпалась опостылевшая система и особенно тем, что с высоких кресел полетели большие начальники. Большущая толпа собралась посмотреть, как из здания ЦК КПСС на Старой площади буквально выгоняют недавних хозяев жизни. Это и была психологическая компенсация за многие годы лишений и неприятностей.

Августовский путч привел к полному крушению лагеря противников реформ. Все то, чего никак не удавалось добиться сторонникам реформ, совершилось в одно мгновение. Радикально переменились настроения в обществе. Даже те, кто еще сомневался, решительно встали на сторону Бориса Ельцина, новой российской власти. Но путч сокрушил и Горбачева. Он все еще считал себя человеком номер один в стране. А в общественном мнении фигура Ельцина безвозвратно оттеснила Михаила Сергеевича на второй план.

Победа над путчем поставила демократов в положение победившей стороны. Они вдруг оказались властью. Однако не были готовы принять на себя управление страной. Не имели для этого ни механизма власти, ни программы. Они готовились к долгой борьбе в роли оппозиции. Но произошло иначе.

Обосновавшись в Кремле в роли президента самостоятельной России, Борис Николаевич серьезно изменился. У него были свои представления о том, как должен вести себя президент великой России, и он старательно играл эту роль. Изменились его манеры, взгляд, даже походка стала неспешной. Он избегал стремительных движений – теперь они казались замедленными…

Ельцин унаследовал не только кремлевский кабинет своего поверженного соперника Горбачева, но и весь груз не решенных им проблем. Запас терпения у людей, казалось, был исчерпан. Они больше не желали слышать обещаний. Ельцин должен был действовать, и действовать немедленно.

Жизнь становилась все труднее. Магазины окончательно опустели. Правда, появились коммерческие киоски, в которых продавались самые экзотические товары, но по бешеным ценам. Вместо денежного оборота расцвел бартер, местные власти, областные хозяева запрещали вывозить продовольствие соседям и, естественно, не подчинялись Москве. Это вело к распаду государства.

Наступило время, когда казалось, что страну ждет экономическая катастрофа и избежать ее невозможно. Боялись, что колхозы и совхозы перестанут продавать продовольствие городам – ничего не стоящие рубли им не нужны, а заставлять больше некому. Что с исчезновением райкомов не удастся обеспечить тепло в домах и уборку улиц. Ждали, что голодные люди выйдут на улицы и устроят погромы. Единственный выход из положения – стремительно проводить рыночные преобразования.

Но эти настроения и ощущения уже забыты. А ведь именно поэтому начались гайдаровские реформы. Они были приняты, потому что страна уже падала в пропасть и приходилось ее спасать. Но, для того чтобы начать реформы, требовались политическая воля, программа и команда, готовая их реализовать.

Политической воли у Ельцина хватило бы на десятерых.

Реформы Егора Гайдара позволили стране начать жизнь по нормальным законам, а не по воле власти. Экономика стала исполнять не заказы Госплана, а волю потребителей. У людей проснулась экономическая инициатива, проявилась деловая жилка, возник класс предпринимателей.

Но там, где заканчиваются достоинства, начинаются недостатки. Реформы как таковые продолжались всего несколько месяцев. А дальше начались компромиссы, отступления, тайные сделки – все это привело к формированию в стране особого экономического строя, невиданно обогатившего тех, кто умело конвертировал власть в деньги.

Самыми богатыми людьми России стали бывшие директора предприятий, которые тихо приватизировали целые отрасли. То, чем они управляли по должности, превратилось в их личную собственность. Поскольку они действовали аккуратно и избегали публичности, то остались неизвестны гражданам России, и ненависть общества обрушилась на других.

На заседании правительства Гайдар предложил отказаться от всех привилегий, пока экономическая ситуация в стране не изменится к лучшему. Отменили только поставку продуктов со спецбазы: отпала нужда – с началом гайдаровских реформ еда вернулась в магазины. Новая номенклатура с огромным удовольствием осваивала прелести жизни, доступные только большому начальству. Советская система привилегий пережила Советский Союз. Новые люди сели в старые кабинеты, получили право пользоваться спецсвязью, персональными машинами, поликлиниками, больницами и санаториями, которые были доступны прежней номенклатуре.

Теперь уже ни у кого не возникало желания отменить эти привилегии или отказаться от них. Напротив, брали все с огромным удовольствием. Оправдываясь, говорили, что чем-то надо компенсировать их каторжный труд. Новое состояло в том, что прежде высокая должность была единственным способом обрести все блага. Теперь за деньги можно было получить то же самое и много больше. Открылись радости, о которых советские чиновники в закрытой стране и мечтать не могли. Поэтому должность стала рассматриваться как инструмент зарабатывания очень больших денег.

Старая советская система распределения дефицита, основанная на личных связях, легко приспособилась к новым условиям. Изменились только масштабы добра, которое они распределяли среди своих. Без связей на всех этажах бюрократического механизма нельзя было много заработать. Большие деньги раздавали крупные руководители, и чиновники с каждым годом все дороже оценивали свои услуги бизнесу. Выделение земли под строительство, передача зданий в аренду, защита от бандитов и от правоохранительных структур – все эти услуги продавались и покупались.

Вместо жесткого соблюдения единых правил игры, соблюдения налогового и таможенного кодекса постоянно делались исключения. Выносились решения о льготах. Реформаторов очень быстро оттеснили от власти. А чиновники осознали, как выгодно помогать бизнесу, который щедро расплачивался за оказанные ему услуги. И федеральные структуры, и местные чуть ли не в полном составе встроились в эту коррупционную систему. Органы власти и силовые ведомства превратились в мафиозные структуры, семьи, кланы, которые делили сферы влияния и жили по своим, неписаным законам. Они не только оказывали за взятки одноразовые услуги, но и становились тайными совладельцами крупных предприятий.