Чтение онлайн

Писатель Борис Стругацкий на вопрос, как долго общественное недовольство будет обходить Владимира Владимировича, ответил:

– Сколь угодно долго. Пока Путин будет оставаться Путиным – спокойным, немногословным, скромным и энергичным человеком, умело поддерживающим «идеологическое равновесие»: либералам – курс на либеральные реформы, имперцам-державникам – символы и хоругви вроде гимна и Михалкова.

В своем недовольстве государственным аппаратом и политикой президента либеральная интеллигенция оставалась в одиночестве. Большинство было довольно тем, что власть вновь взяла в руки все нити управления обществом. Времена полной свободы многим вовсе не принесли счастья. Считалось, что освобождение России от советской системы само по себе вызовет энтузиазм. Но выяснилось, что нет привычки к самоорганизации. В стране всегда была только вертикаль власти, но не было горизонтальных связей. Люди не привыкли договариваться между собой, ведь все решало начальство. Нет традиции принимать во внимание интересы других. «Компромисс» – презираемое слово.

Необходимость решать все самому оказалась невыносимо тяжким испытанием. Раньше знали, что будет завтра, что будет через десять лет. И вдруг заставили самих думать о завтрашнем дне, о том, как выжить. Большинство привыкло полагаться на начальство – и не выдержало его отсутствия. Исчезновение государственного аппарата, который ведал жизнью каждого человека, оказалось трагедией. Люди испугались хаоса, захотели сильной власти, на которую можно перевалить ответственность за свою жизнь. Путин, как психотерапевт, избавил страну от ощущения несостоятельности.

Чтобы ни говорилось о незыблемости конституции, сколько бы сам Владимир Владимирович ни повторял, что твердо намерен уйти в марте 2008 года, немалая часть общества искренне рассчитывала, что Путин останется в Кремле и после того, как закончится его второй президентский срок. Или по крайней мере вернется через четыре года.

В конце января 2008 года президент Путин принял участие в расширенном заседании коллегии Федеральной службы безопасности. Он отметил, что «последние несколько лет стали этапом не только возрождения, но и качественного развития и укрепления службы». Сказал, что удалось полностью восстановить ее оперативный, аналитический и боевой потенциал: «Успешно завершены структурные и организационно-штатные преобразования, стабилизован кадровый состав».

Путин призвал чекистов:

– Необходимо усилить работу по своевременному получению информации о попытках вмешательства в наши внутренние дела. Это особенно важно в период идущих сейчас выборов президента Российской Федерации. Наша страна – суверенное государство, и мы не допустим, чтобы ход избирательной кампании кем-либо корректировался извне.

Опасения Владимира Владимировича оказались напрасными. Через два месяца в Кремле его сменил Дмитрий Анатольевич Медведев, которого выбрал сам Путин.

За год до президентских выборов 2008-го известный прозаик Василий Аксенов, кумир читающей публики, в брежневские времена лишенный советского гражданства, поделился впечатлениями от встречи группы писателей в Каминном зале Центрального дома литераторов с Дмитрием Анатольевичем Медведевым:

– Он мне очень понравился. Интеллигент. У него четкий ум. Он немедленно схватывает, о чем идет речь, и мгновенно дает интересный ответ.

Избрание Медведева президентом считалось делом вынужденным, а сам он рассматривался как фигура временная. Но молодой и современный политик придал политической жизни России новое измерение. Его знаменитые слова «свобода лучше несвободы», даже не изменив реальность, сами стали фактором жизни. Стилистика и тональность выступлений Дмитрия Анатольевича вообще оказались необычными, звучали резко – как фронда в отношении правящего класса. А призыв к модернизации экономики – как упрек в адрес премьер-министра.

В словах Медведева искали признаки готовности превратить вербальные формулы в реальные действия. С появлением нового человека в Кремле связывались большие надежды. Либеральная интеллигенция прежде всего рассчитывала на серьезное обновление политического устройства и духовного климата страны. Сформировался своего рода медведевский лагерь. Видные политологи и экономисты разрабатывали долгосрочные программы, рассчитывая, что Медведев воспользуется их разработками для масштабных преобразований.

Новый президент проявил готовность слушать, воспринимать полезные советы, часть которых со временем трансформировалась в законопроекты. Он заставил чиновников заполнять декларации о доходах, а это может стать – будь на то воля – первым шагом в реальном контроле за власть имущими. Поклонники ставят Медведеву в заслугу принятые по его инициативе важные поправки к уголовному кодексу, которые уменьшают возможность сажать бизнесменов по надуманным обвинениями; увольнения опорочивших себя силовиков в ходе преобразования милиции в полицию; предоставляют вчерашним школьникам возможности, не опасаясь внезапного появления людей из военкомата, сдавать вступительные экзамены в высшие учебные заведения.

Упрекают же Дмитрия Анатольевича в робости, нерешительности, недостатке лидерских качеств. В том, что он так и не обзавелся сильной и влиятельной командой. Влиятельные должности заняли всего несколько ближайших друзей президента. Это заведомо ограничивает его возможности и перспективы.

И непонятными с самого начала оставались тонкости взаимоотношений Медведева с Путиным. Точнее, личные планы самого Владимира Владимировича.

Сложившаяся в стране политическая система и умонастроения тех лет позволяли Путину, когда истекал его второй президентский срок, принять фактически любое решение. Общество не стало бы возражать, если бы он просто остался в Кремле. Умелые законодатели нашли бы способ приспособить конституцию к реальности… Уважение к духу и букве закона-не самая сильная черта россиянина.

– Мы же знаем особенности нашего национального характера, – говорил Дмитрий Медведев в интервью журналистам Николаю и Марине Сванидзе. – Мы действительно незаконопослушные люди, это правда. В нас это проявляется в массе бытовых привычек. У нас это есть и на самом верхнем уровне. Мы все правовые нигилисты до мозга костей.

Но нарушение конституции или поспешная ее переделка повредили бы репутации не только государства, но и политиков, в этом участвующих. Особенно на мировой арене. Путин, заботясь о своем реноме, выбрал иной вариант. Подобрал на пост президента России человека, за которого страна проголосовала, а сам занял должность председателя Совета министров.

Публика гадала: уступает ли Путин президентское кресло Дмитрию Анатольевичу вынужденно и лишь на время? Или же Владимир Владимирович устал за восемь лет «на галерах», как он сам образно выразился, и собирается – по мере того как Медведев освоится в Кремле – вовсе оставить политику?

Тогда строилась масса предположений. Предостерегали: Владимир Владимирович что-то не рассчитал. В нашей политической системе вся власть принадлежит президенту, так что уверяли – Путину не только формально, но и по существу придется отойти на вторые роли… Кто-то даже уверенно предсказывал, что Медведев, набрав политический вес, воспользуется президентскими полномочиями и отправит Путина в отставку. Во всяком случае, оппозиционно настроенные политики и публицисты активно его к этому призывали.