Чтение онлайн

Медведев не согласился с премьер-министром:

– Советский Союз был государством, построенным на идеологии, и, скажем откровенно, очень жестким государством. Россия – другая.

В феврале 2011 года Медведев приехал в родной город, чтобы участвовать в конференции «Великие реформы и модернизация России», посвященной 150-летию отмены крепостного права в России. Проводил конференцию Санкт-Петербургский государственный университет.

Дмитрий Анатольевич произнес речь в защиту свободы:

– Жизнеспособными оказались не фантазии об особом пути нашей страны и не советский эксперимент, а проект нормального гуманного строя, который был задуман Александром II. И, в конечном счете, в историческом масштабе прав оказался именно он, а не Николай I или Сталин.

В 1989 году, когда шли первые – после семнадцатого года – свободные выборы, Медведев участвовал в избирательной кампании Анатолия Собчака. Профессор баллотировался в народные депутаты СССР. В отличие от других известных питерцев, которые присоединились к Собчаку, когда тот уже стал хозяином города, Дмитрий Анатольевич считал своим долгом агитировать за мало кому еще известного, но демократически настроенного человека. Так Медведев сделал первый шаг, который со временем приведет его в Кремль…

– Я Путина знаю практически полжизни, – сказал Медведев китайским журналистам.

Он не преувеличивает.

Осенью 1990 года Медведев стал советником председателя Ленсовета Собчака.

– Через месяц появился Владимир Владимирович Путин, – вспоминал Дмитрий Анатольевич. – Как человек гораздо более опытный, профессионально подготовленный, он через некоторое время стал руководителем группы помощников и советников председателя Ленсовета. То есть он стал старшим среди советников. И вот в таком качестве мы с ним бок о бок проработали год. Потом Собчак был избран мэром Ленинграда. Путин перешел в мэрию на должность вице-мэра по внешнеэкономическим связям. А у меня в тот период возникло ощущение, что я себя в этой сфере исчерпал… Поэтому я не перешел в исполнительную власть, а полностью вернулся на кафедру. Мы договорились с вице-мэром Путиным, что я буду экспертом того комитета, который он возглавил, на внештатной основе…

Дмитрий Медведев вел в Питере жизнь, которая его вполне устраивала. Преподавал, писал вместе с коллегами учебник по гражданскому праву, а деньги зарабатывал, консультируя крупные компании. В октябре 1999 года позвонил из Москвы Игорь Иванович Сечин, хорошо известный ему как ближайший помощник Путина. Не раскрывая карт, сказал:

– Владимир Владимирович приглашает поговорить.

Путин, тогда еще руководитель правительства, предложил Медведеву возглавить Федеральную комиссию по рынку ценных бумаг. Это министерская должность – изрядная карьера для питерского кандидата наук. Причем работа новая, интересная… Словом, соблазнительно. Медведев согласился. Через месяц перебрался в Москву. Для начала приступил к работе в Белом доме – заместителем руководителя аппарата правительства. Имелось в виду, что это станет стажировкой, необходимой для того, чтобы освоиться в Москве, в хитросплетениях столичной жизни.

Но 31 декабря 1999 года Ельцин уступил Путину главный кабинет в Кремле. Владимиру Владимировичу понадобились все, на кого он мог рассчитывать. В тот же день он назначил Медведева заместителем руководителя своей администрации.

Военный конфликт из-за Абхазии и Южной Осетии – самый серьезный после окончания «холодной войны». И первое испытание Дмитрия Медведева в роли президента.

Президент Джордж Буш в благодарность за отправку грузинского контингента в Ирак (две тысячи солдат и офицеров) обещал Тбилиси военную поддержку и членство в НАТО. Белый дом считал перемены в Тбилиси очевидным успехом кампании демократизации.

В июле 2008 года в Тбилиси побывала Государственный секретарь Кондолиза Райс. В частных разговорах, по ее словам, она уговаривала президента Грузии Михаила Саакашвили, рассорившегося с Москвой, не вступать с Россией в противоборство, которое ему не выиграть. Но на публике демонстрировала Саакашвили поддержку и готовность добиваться вступления Грузии в НАТО:

– Мы всегда сражаемся за наших друзей.

Надо понимать, грузинские политики поверили этим словам.

Линия противостояния между южноосетинскими ополченцами и грузинской армией была фактически линией фронта, несмотря на наличие миротворческих сил. Соглашение о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта было подписано 24 июня 1992 года. Соглашение о прекращении огня и разъединении сил – 14 мая 1994 года. Но там постоянно шли перестрелки. Грузинские войска считали, что вправе подавлять сепаратистов. Осетины не опасались эскалации конфликта, чувствуя себя уверенно благодаря российской поддержке. Не без оснований полагали, что чем острее конфликт, тем большей станет помощь Москвы.

Несколько дней накануне войны грузины жаловались на обстрелы со стороны Южной Осетии. Тбилиси предложило прямые переговоры с Цхинвали при посредничестве российских дипломатов. Руководство Южной Осетии ответило отказом.

6 августа 2008 года возобновилась перестрелка между грузинскими войсками и формированиями Южной Осетии. 7 августа президент Саакашвили приказал своей армии в одностороннем порядке прекратить огонь. Заявил, что готов на переговоры в любом формате. Но через несколько часов в Тбилиси заявили, что осетинская сторона вновь открыла огонь и стреляет, укрываясь за спинами российских солдат. Грузия объявила о начале операции «по восстановлению конституционного порядка в Южной Осетии». В 23.30 грузинская артиллерия открыла огонь по Цхинвали. Потом в действие вступила авиация, началось наступление пехоты.

Реакция российского руководства была быстрой и жесткой. Москва не стала обращаться к Совету Безопасности ООН или вообще пытаться урегулировать конфликт политическими методами, хотя неизменно декларировала правильность именно такого подхода. Российское руководство в предшествовавшие годы неизменно критиковало применение силы Соединенными Штатами и Европейским союзом для прекращения конфликта на территории другого государства – скажем, в бывшей Югославии.

В отношении событий в Южной Осетии глава российского государства, не колеблясь, пустил в ход вооруженные силы – «для принуждения к миру». 8 августа президент Медведев подписал заявление:

«Сегодня ночью в Южной Осетии грузинские войска, по сути, совершили акт агрессии против российских миротворцев и мирных жителей… Ситуация дошла до того, что миротворцы с грузинской стороны стреляли по российским миротворцам, вместе с которыми были обязаны выполнять свою миссию по сохранению мира в регионе. Сейчас в Южной Осетии гибнут мирные люди, женщины, дети, старики, и большинство из них – это граждане Российской Федерации.

В соответствии с Конституцией и федеральным законодательством, как Президент Российской Федерации, я обязан защищать жизнь и достоинство российских граждан, где бы они ни находились. Логика предпринимаемых нами сейчас шагов продиктована этими обстоятельствами. Мы не допустим безнаказанной гибели наших соотечественников. Виновные понесут заслуженное наказание».

В одиннадцать утра российская авиация уже нанесла удары по объектам на территории Грузии. Днем через Рокский тоннель прошли части 58-й Российской армии. Они взяли под контроль Южную Осетию и двинулись дальше. 11 августа российские войска вошли в грузинские города Зугдиди, Сенаки и Поти и двинулись в сторону Тбилиси.

Это породило международный кризис. Западные партнеры России могли понять желание Москвы защитить жителей Южной Осетии, но брать грузинские города – это уже совсем другая ситуация.

14 августа президент Медведев принял руководителей операции в Грузии. Присутствовали вице-премьер Сергей Иванов, министр обороны Анатолий Сердюков, начальник Генерального штаба генерал армии Николай Макаров, а также президент Южной Осетии Эдуард Кокойты и президент Абхазии Сергей Багапш.

– Цели, поставленные в ходе операции, полностью достигнуты, – удовлетворенно заметил Дмитрий Медведев. – Будем называть вещи своими именами: народ Южной Осетии пережил геноцид. И то, что было пресечено истребление почти целого народа, было законным, неизбежным и абсолютно оправданным.