Чтение онлайн

На беду актрисы, в нее, тогда уже замужнюю, без памяти влюбился сын мхатовского основателя, Михаил, работавший в том же театре. Многие советовали молодой хористке не бросаться таким "счастьем": не сменив мужа, А. Берзина, и не выйдя за Мишу Немировича, она откажется от всех шансов на карьеру. Но Орлова только отшучивалась: "Да ведь придется и жить с ним!" (с Мишей.- Ю. С.). А когда была в хорошем настроении, сообщает М. Кушниров, уверенно добавляла: "Я и так своего добьюсь!"

Но мало сына - на нее, особенно когда он лишился оставшейся после гастролей в Америке своей последней старческой любви и примадонны театра Ольги Баклановой, стал обращать самое недвусмысленное внимание и Немирович-папа.

– Я не раз ловила,- признавалась потом актриса,- его пристальный, заинтересованный взгляд на себе...

Вот этим уж действительно нельзя было пренебрегать. И хотя нет никакого подтверждения тому, воспользовалась ли Орлова вниманием Немировича-старшего, тем не менее из хористок она перекочевала сначала в "эпизоды" с двумя-тремя репликами, а вскоре стала и солисткой, получив, на зависть многим, главные партии в "Корневильских колоколах" и "Периколе", где ее и увидел Александров, ища Анюту для "Веселых ребят".

Так что в какой-то степени, и даже не в малой, причастный к "находке" Александрова, Немирович-Данченко на премьере "Периколы", сообщает Д. Щеглов, мало того что пригласил в свою ложу все польщенное орловское семейство, но и усадил на колени молоденькую племянницу премьерши, дочь ее старшей сестры Нонны...

8

Но Л. Орловой было уже мало театральных, признанных всей Москвой успехов. Она рвалась в кино, которое "заразило", видимо, ее еще в бытность скромной, никому неведомой тапершей.

В 1931 году она впервые "по набору" явилась на студию и, выстояв долгую очередь из конкуренток, оказалась в кабинете известного, даже знаменитого режиссера, фамилию которого, после того как он так опростоволосился с будущей кинозвездой, предпочитают не произносить.

Один из немногих, он сразу обратил почему-то внимание на крохотную родинку на носу актрисы:

– Вы, конечно, догадываетесь, что меня пугает... как вас зовут?

– Орлова...- Она прикрыла на всякий случай переносицу рукой.- Нет, не догадываюсь...

– Ну как же! Огромная родинка на носу,- округлил знаменитый режиссер пальцы.- Простите, как вас зовут?

Это "как вас зовут?" смешно, с подсказки Орловой, повторял потом Б. Петкер - директор театра в "Весне".

– Орлова...- уже обреченнее повторила актриса.

– Кино - это страшная вещь!
– стал внушать мэтр.- Ваша родинка, незаметная, возможно, в театре, превратится на экране в целый глобус!

– О боже!
– вздохнула блестящая героиня "Периколы" и "Корневильских колоколов".

– Так что извините, голубушка... как вас зовут?

– Орлова,- в третий раз назвалась актриса.

– Извините, голубушка,- маэстро сокрушенно развел руками,- но кино это не для вас...

Орловой ничего не оставалось, как, продолжая прикрывать нос рукой - ей казалось, что родинка уже начала превращаться в "глобус",- извиниться за беспокойство.

И еще два года ее просили не беспокоить кинематограф своей персоной, пока родинки-глобуса не испугался александровский коллега по "Пролеткульту", ставший режиссером актер Б. Юрцев, и не снял ее в немой еще картине "Любовь Алены".

Потом была звуковая картина Г. Рошаля "Петербургская ночь".

И только после этого принесший ей оглушительный (куда там театральный!) успех "Веселые ребята".

Спустя 45 лет, когда актрисы уже не было, Александров признался:

– Теперь об этом уже можно сказать, но такой успех Орловой в "Веселых ребятах" стал для меня неожиданностью.

9

Но стал ли он неожиданностью для Л. Орловой? О том, как мечтала актриса - на любых условиях!
– сняться в "Веселых ребятах", как уверена была в неотразимости своей будущей "Анюты", рассказывает М. Кушниров:

Такая роль! Да я бесплатно готова пусть... Лишь бы взяли...

"Когда свалилось на нее предложение сниматься у Александрова, она впала в такое радостное возбуждение, что напрочь упустила из виду деловую часть события. Актриса поделилась новостью с Фаней Левинской, ассистенткой режиссера своей первой картины, "Любовь Алены". И та, искушенная в производственных секретах, сразу спросила о гонораре. Узнав же сумму, поняла, что молодую актрису хотят, мягко выражаясь, обдурить, стала жарко советовать не соглашаться на унизительные условия, проявить непреклонность. Любовь Петровна проявила непреклонность, но по-своему:

– Такая роль! Да я бесплатно готова - пусть! Лишь бы взяли.

– Ну хоть Александрову скажите - может, он урезонит директора...

– Ну вот еще - жаловаться! Он может подумать, что я жадная, склочная. Еще сниматься не начала, а уже цену себе набиваю...

– Да вы спокойно скажите, между прочим, чтоб он просто знал, а то он, может, и не знает...

– Не знает - и хорошо. Такая роль...

– Ох, Любочка, не будет вам счастья! Это - кино. Здесь никто ваши жесты не оценит. Еще и посмеются над вами. Здесь уважают характер, а вы цирлих-манирлих...

– А вот снимусь - увидим, какая я...

10

На следующий вечер после их знакомства на "Периколе", когда Орлова и Александров возвращались из Большого театра после юбилея Л. В. Собинова, с ними произошел "казус".

Устав гулять, будущая "звездная" пара забрела в Александровский сад и там, у Кремлевской стены, присела на скамейку.

Тут же, откуда ни возьмись, возник сторож сада и, сердито погрозив "молодым", сказал:

– Сидеть - сидите, но чтоб ничего такого!

Это то, что я слышал от Г. Александрова.

А вот что рассказал об этой же памятной им прогулке Д. Щеглов в книге об Орловой "Любовь и Маска":

"Они боготворили друг друга, особенно она его, называла Александрова своим "римским патрицием". Иногда это даже смущало" признается Е. Стеблов, коллега Л. Орловой по театру.

"На Тверском бульваре есть одно место с огромным мохнатым тополем и скамейкой возле.

Романтический соглядатай, если бы таковой оказался неподалеку, мог бы увидеть, как спортивного типа блондин вдруг, отбежав от своей спутницы, вскочил вверх ногами на скамейку, прошелся по ней на руках и, крутанув стремительное сальто, спружинил на влажный песок бульвара. Легко, вполсилы, на полуфразе..."