Чтение онлайн

– Уж и не знаю, право, какой из нынешних ("ваших" в варианте со "спиритами".- Ю. С.) версий отдать предпочтение? Главные, насколько я знаю, две. Одна принадлежит давнему биографу нашего семейства Марку Кушнирову. Он пишет, что в 42-м году в Закавказье резко ухудшилась военная ситуация: ожидали наступления немцев, рвущихся к бакинской нефти. И в Баку началась сначала легкая, но с каждым днем растущая паника. "Сталинский сатрап" Багиров, как в сердцах называет Кушниров тогдашнего руководителя Азербайджана, предпринял поистине драконовские меры, чтобы пресечь панику на корню. Всем учреждениям, особенно детским и культурным, предписывалось работать как ни в чем не бывало. Однако соратники "сатрапа", знавшие о готовящемся немецком наступлении не меньше его, тоже запаниковали: не пора ли собирать вещи?

Уж не на выручку ли "сатрапа" Багирова и для защиты Баку от паники доставили летчики Л. Орлову и Л. Миронова?

Тогда Багиров выступил против них с самым большим, который был у него на руках,- моим козырем:

– Любовь Орлова живет у нас в Баку, ничего не боится и разговоров об отъезде не ведет. И концерты свои отменять не собирается. Вам не стыдно?

– Стыдно-то стыдно,- согласились будто бы багировские соратники.- Но о каких концертах ты, дорогой, говоришь, если сама Орлова уже в Москве?

Багиров почувствовал, что почва уходит из-под его ног, но отрезал: "Сегодня в Москве, а завтра будет здесь!"

Какой город "спасала от паники" эта афиша Л. Орловой: Баку (по версии М. Кушнирова) или Орджоникидзе (по Щеглову)?..

А я, как назло, именно тогда, единственный раз за все время военного отсутствия, наведалась в Москву, даже дала концерт в Колонном зале. Успех в разгар войны, в Колонном!
– был такой, что упросили выступить еще. Но вдруг приходит предписание, вернее, просьба (предписывать мне он не мог) от Багирова немедленно вернуться в Баку, где я, по его словам, нужна позарез. Так и сказано: "позарез". И хотя я понимала, что это серьезно, невольно вспомнила комический, не вошедший в "Цирк" эпизод между Кнейшицем и Скамейкиным. "Что, господин Скамейкин, все еще собираетесь жениться?" застает его Кнейшиц в кордебалете.- "Да, мне нужно жениться до зарезу" "Почему именно до зарезу"?
– "Потому что после "зарезу" мне будет уже все равно". Так вот, чтобы Багирову не стало "все равно", а главное, желая откликнуться на просьбу чудесного приютившего нас города, я отказалась от повторного концерта в Колонном и вылетела в Баку.

Вылететь-то мы с моим аккомпаниатором Левой Мироновым вылетели, но долетели только до Куйбышева. Когда наш "дуглас" сделал там промежуточную, для дозаправки, посадку, он тут же понадобился одному из главных наркомов правительство тогда находилось в Куйбышеве - лететь в Москву по срочному вызову Сталина. А "лишних" самолетов не было.

И что вы думаете: узнав о нашей задержке, Багиров вызвал командующего воздушными силами Закавказского военного округа (так пишет Кушниров, но я думаю, что тот ему не подчинялся) и приказал послать в Куйбышев истребитель... потом опомнился и сменил истребитель на бомбардировщик.

Экипаж последнего, надо отдать ему должное, сделал все, чтобы вверенная ему "звезда" долетела максимально "комфортабельно", даже мягкое кресло для меня раздобыли. Нарядили нас с Мироновым в летные куртки, унты, на головы напялили шлемофоны и в таком виде доставили перед светлые (если их такими можно назвать) очи Багирова.

Тот объяснил ситуацию, попросил как можно скорее, желательно немедленно, дать концерт и сделать его максимально, насколько это возможно в военное время, легкомысленным. Уж не знаю, насколько сие мне удалось, но сохранилась рецензия на этот концерт (читает): "Особенно понравилась публике самовлюбленная "Кукушка" Чайковского". А уж к этой "Кукушке", в которой я обычно всячески комиковала, я прибегала только в исключительных случаях, когда действительно надо было "встряхнуть" зал...

И представьте, уверял меня потом Багиров, встряхнула не только зал, но и весь город: после двух-трех таких концертов паника в столице Азербайджана понемногу улеглась. При известии о столь "легкомысленно" поющей в Баку Орловой как-то не хотелось думать о возможном немецком наступлении...

Тут актриса загадочно - и спиритам, если бы это был ее "дух", просто любопытным, доживи она до своих "ста" - улыбается:

– Но это лишь одна, довольно, надо сказать, привлекательная версия моей "борьбы" с паникой. А вот как описал ее внук моей незабвенной Ирины Сергеевны Анисимовой-Вульф Дима Щеглов.

...У него дело тоже происходит на Кавказе, но совсем в другом его конце - в Орджоникидзе. Там ситуация с паникой перед возможным вступлением в город немцев становится уже неуправляемой: люди, бросая дома, бегут из города, "штурмуют", как мы в Риге в первые дни войны, поезда...

И якобы, пишет Щеглов, кому-то пришло в голову - он почему-то называет эту аферу "трюком" - использовать мои старые, не сгодившиеся из-за отмененных ввиду близости фронта концертов афиши. И в наглую, что называется, развесить их снова, когда моего появления тем более никто не ожидает. Причем Щеглову почему-то кажется, что автором такого "трюка" могла быть только женщина.

И вот связки моих афиш вытаскиваются из горкомовской подсобки, где они почему-то хранились: без дат, без мест проведения концертов. Только "лауреат Сталинской премии, народная артистка РСФСР (тут автор явно польстил мне: всю войну я еще проходила в "заслуженных") Любовь Орлова".

...Даты на афишах проставили по-хитрому - ни завтра, но и не через месяц - и расклеивали почему-то - как листовки!
– ночью. Неизвестно, признается Щеглов, как уж потом власти объяснялись с народом по поводу отмены моих фальш-концертов. Но панику, даже в мое отсутствие - насколько владикавказцы оказались доверчивее бакинцев!
– удалось остановить: город, в который я еще только должна была заявиться, не может, не должен быть сдан...

Все это, конечно, льстит, и все-таки, знай я тогда об этом "трюке" (мне будто бы доложили о нем только после войны), я бы поговорила с его авторами: даже в самых благородных целях нельзя, согласитесь, прибегать к таким мистификациям.

(Актриса так и не узнала, видимо, об отмененных "из-за непогоды" ее концертах в Ангарске.- Ю. С.). Ведь отмену этих липовых концертов каждый наверняка воспринял по-своему, и было немало таких, кто подумал: раз так и не рискнула показаться в городе, значит, опасность действительно велика. И еще неизвестно, успокоил ли этот "трюк" панику в бывшем Орджоникидзе или, наоборот, усилил ее... В любом случае,- Орлова лукаво улыбается,- панику, как видите, я победила дважды: в Баку и в Орджоникидзе. Так что могла быть кавалером даже двух необыкновенных наград...

– Ну а теперь, если не секрет, как это происходило на самом деле? посыпались бы на актрису вопросы.

А так как она прожила только то, что прожила, и "в действительности" такая беседа могла происходить только в воспаленном воображении спиритов из "Оракула", то именно в этот момент "дух" Орловой вдруг взял бы и исчез...

Предоставив "спиритам" самим решать, где все-таки была "паника": в Баку, в Орджоникидзе и была ли вообще...

* * *

Так примерно на сегодняшний день выглядят "100 былей и 100 небылиц" о Любови Орловой. И хотя количество тех и других математически равно, объем содержания "небылиц" несколько превышает информацию, посвященную "былям" об актрисе. И это понятно: орловские "небылицы" по разработке своих деталей, по их фактической якобы начинке богаче пока былей об актрисе. Как любой вымысел всегда превышает в своем объеме голую, лишенную наворотов правду.

Остается только надеяться, что по прошествии еще 100 лет этого не произойдет. Новые "были" об актрисе, которые за это время неизбежно возникнут,- такой процесс, мы уверены, бесконечен - станут такими же весомыми по существу и увлекательными по форме, как "небылицы". Которые - в этом мы также уверены - тоже будут роиться вокруг имени актрисы в обозримом будущем.

1 Мартынов - С. Столяров.

2 То есть как в 1934-м, в "Веселых ребятах".

3 Годы войны.

4 Персидские деньги.