Чтение онлайн

Верховный суд Российской Федерации (определение от 21 мая 2018 г. № 31-КГ18-1) отметил, что в целях обеспечения эффективной защиты работников посредством национальных законодательств и практики, разрешения проблем, которые могут возникнуть в силу неравного положения сторон трудового правоотношения, Генеральной конференцией Международной организации труда 15 июня 2006 г. принята Рекомендация № 198 о трудовом правоотношении.

В пункте 13 Рекомендации определены признаки наличия трудового правоотношения, а именно:

– работа выполняется работником в соответствии с указаниями и под контролем другой стороны;

– интеграция работника в организационную структуру предприятия;

– выполнение работы в интересах другого лица лично работником в соответствии с определенным графиком или на рабочем месте, которое указывается или согласовывается стороной, заказавшей ее;

– периодическая выплата вознаграждения работнику;

– работа предполагает предоставление инструментов, материалов и механизмов стороной, заказавшей работу.

Российское законодательство предусматривает ряд гарантий, обеспечивающих приоритет в признании трудовых отношений.

Следует отметить, что в силу части 4 статьи 11, статьи 19-1 Трудового кодекса Российской Федерации, если между сторонами заключен договор гражданско-правового характера, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям должны применяться положения Трудового кодекса Российской Федерации.

Кроме того, согласно части 3 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен. Данная норма также представляет собой дополнительную гарантию для работников, приступивших к работе с разрешения уполномоченного должностного лица без заключения трудового договора в письменной форме, и призвана устранить неопределенность правового положения таких работников (пункт 3 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 г. № 597-О-О).

Законодатель в статье 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации прямо предусмотрел, что неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений.

Материалы для практических занятий

Верховный суд Российской Федерации (определение 28 мая 2018 г. № 18-КГ18-65) при рассмотрении кассационной жалобы по трудовому спору о признании трудовых отношений, фактически регулируемых гражданско-правовым договором, принял стороны истцов. Суть дела такова. С истцами по делу были заключены гражданско-правовые договоры, предметом которых было исполнение обязанностей, в том числе по осуществлению безопасного управления судном в акватории морского порта Новороссийск Краснодарского края, по патрулированию и охране данного района во взаимодействии с государственными контрольными органами. Истцы работу выполняли лично, в соответствии с графиком смен, они подчинялись правилам внутреннего трудового распорядка, находились в непосредственном подчинении менеджера по безопасности и ведущего специалиста по безопасности, которые давали им письменные и устные указания по работе и перед которыми они отчитывались о ходе исполнения трудовых обязанностей, их вознаграждение по договорам исчислялось на основании тарифной ставки и выплачивалось с определенной периодичностью – в течение 10 дней с момента окончания календарного месяца. Суд указал, что сложившиеся отношения имеют признаки трудовых отношений, а именно: целью заключения договоров являлся не результат оказания услуг, а постоянная выполняемая работа на территории и оборудовании ответчика с подчинением режиму труда, под контролем работодателя, который обеспечивал условия труда, организовывал и проводил мероприятия по охране труда, предоставлял необходимую документацию и технические средства.

При этом суд признал несостоятельными доводы ответчика о том, что в штатном расписании не было штатных единиц по занимаемой истцами должности, система оплаты труда не предусматривала почасовую оплату труда, которая им выплачивалась. Суд определил, что эти факты указывают скорее на нарушения трудового законодательства со стороны ответчика.

Верховный Суд Республики Башкортостан (апелляционное определение от 4 июля 2019 г. по делу № 33-12918/19) признал наличие трудовых отношений между индивидуальным предпринимателем и гражданином Ф. Исковые требования предъявлялись прокурором в интересах гражданина. Суд установил, что гражданин Ф. в период с 1.11.2017 г. по 30.09.2018 г. работал оператором автозаправочной станции у ИП В. на 1453 км автодороги М-5 Челябинск – Самара – Москва (территория автостоянки РЕМБАТ) без надлежащего оформления письменного трудового договора. Судом установлено, что между ИП В. и ООО «ДорСервис» 1.09.2017 г. заключен договор аренды земельного участка по адресу: РБ Уфимский район 1453 км автодороги М-5 Челябинск – Самара – Москва для производственных целей. Представлен акт приема-передачи земельного участка. В соответствии с выпиской из ЕГРИП индивидуальный предприниматель В. зарегистрирована 28.08.2016 г. с основным видом деятельности розничная торговля моторным топливом в специализированных магазинах. Истцом представлена ксерокопия трудового договора без даты, по условиям которого ИП В. поручает работнику Ф. выполнение трудовых обязанностей оператора автозаправочной станции. Местом работы является РБ Уфимский район 1453 км. Сведений об установленной оплате труда документ не содержит. Согласно пояснениям истца, данный договор был подписан сторонами, но не выдан ему в виде оригинала. Аналогичное решение принял Краснодарский краевой суд (апелляционное определение от 18 июля 2019 г. по делу N 33-24048/2019).

Суд указал, что неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений (статья 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации).

Саратовский областной суд (апелляционное определение от 11 июля 2019 г. по делу N 33-5797) признал наличие трудовых отношений между индивидуальным предпринимателем и гражданкой К.М.ЮА. Требования гражданка мотивировала тем, что с 28.10.2018 г. по 01.01.2019 г. она работала у ИП А. в должности администратора ресторанно-гостиничного комплекса «Менуа». Разрешая заявленные требования с учетом представленных истцом письменных доказательств, а именно объявления о наборе сотрудников для работы в ресторанно-гостиничном комплексе «Менуа», видеозаписи, произведенной истцом на рабочем месте по адресу: г. Саратов, наряд-заказов, кассовых чеков, переписки в соцсетях между работниками ресторанно-гостиничного комплекса «Менуа», ведомости по заработной плате с указанием отработанного времени и размера вознаграждения, а также с учетом показаний, допрошенных в суде первой инстанции свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13, которые пояснили, что также работали у ИП А. без официального оформления трудовых отношений, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что между истцом К.М.ЮА. и ответчиком ИП А. в период с 28.10.2018 г. по 01.01.2019 г. сложились трудовые отношения без оформления трудового договора. При этом суд первой инстанции исходил из того, что работа истца носила длительный устойчивый, а не разовый характер. Для К.М.ЮА. как работника определено конкретное рабочее место – ресторано-гостиничный комплекс «Менуа», расположенный по адресу: <…>, ей был установлен режим рабочего времени и она подчинялась правилам внутреннего распорядка, действовавшего у ИП А. Оплата труда производилась К.М.ЮА. за количество дней, отработанных за месяц, и не зависела от объема и характера работы.

Московский городской суд (апелляционное определение от 20 июня 2019 г. по делу № 33-26994/2019) установил факт трудовых отношений между гражданином и ООО «Монолит фундамент строй». Гражданин в обоснование заявленных требований указал, что с 20.03.2018 г. по 31.05.2018 г. работал у ответчика в должности главного инженера по строительству жилого дома № 8. В обоснование заявленных требований истцом в материалы дела представлены временный пропуск, выданный ООО «Монолит фундамент строй» с указанием должности истца – главный инженер, на срок до 07.05.2018 г.; временный пропуск на въезд автомобиля на срок до 31.05.2018 г., также выданный ООО «Монолит фундамент строй»; заявка на заключение договора подряда, лист утверждения подрядных организаций на заключение договора, в которых подрядчиком указано ООО «Монолит фундамент строй»; ведомость объемов работ и материалов; заключение эксперта N 141-08/18 об отсутствии монтажа и иных воздействий на интернет-страницу и электронную переписку.

Разрешая требования истца с учетом установленных по делу обстоятельств на основании собранных по делу доказательств, суд пришел к выводу о том, что бесспорных и достоверных доказательств возникновения между сторонами именно трудовых отношений, принятия истца на конкретную должность, выполнение трудовых функций, подчинения правилам внутреннего трудового распорядка и трудовой дисциплине, получение заработной платы суду не представлено.

Омский областной суд (апелляционное определение от 10 июля 2019 г. по делу № 33-4528/2019) установил факт трудовых отношений между гражданкой З. и ООО «Кировец» с 16.10.2018 г. по 09.11.2018 г.

Истица в период с 19 апреля 2016 г. по 15 октября 2018 г. работала в ООО «ЖЭУ 1» на должности <…>. 15 октября 2018 г. по просьбе работодателя, который пояснил, что организация должна быть переименована в ООО «Кировец» и она на следующий день будет официально трудоустроена в должности <…> в новой организации, она подписала заявление об увольнении по собственному желанию. С 16 октября 2018 г. по 09 ноября 2018 г. работала <…> в ООО «Кировец», но трудовой договор с ней заключен не был. 09 ноября 2018 г. руководитель ООО «Кировец»Ч.А.В. пригласил ее в кабинет по адресу: <…>, где ей предложили подписать трудовой договор на невыгодных для нее условиях. Поскольку от подписания трудового договора на таких условиях она отказалась, 12 ноября 2018 г. ей выдали трудовую книжку с записью № 25 от 16 октября 2018 г. о принятии на работу в ООО «Кировец» и № 26 от 16 октября 2018 г. о признании записи N 25 недействительной, при этом не выплатили заработную плату за отработанное время. Также указаны реквизиты документа, на основании которого внесена данная запись, а именно: приказ N 30 от 16 октября 2018 г.

Возражая против исковых требований, сторона ответчика ссылалась на то, что приказ № 30 от 16 октября 2018 г. издан в отношении другого лица – К.Л.И., в подтверждение чего представила копию данного приказа, указав, что запись № 25 внесена в трудовую книжку истца ошибочно, поэтому в тот же день была внесена запись № 26 о признании записи № 25 недействительной.

Суд критически отнесся к доводам ответчика, учитывая, что в трудовой книжке истца имеются не только вышеуказанные записи № 25 и № 26 от 16 октября 2018 г., но и штамп ООО «Кировец» как работодателя истца. При этом необходимо отметить, что до 16 октября 2018 г. в трудовых отношениях с данной организацией З. не состояла, днем ранее (15 октября 2018 г.) уволена из ООО «ЖЭУ 1», поэтому иных оснований для нахождения трудовой книжки в ООО «Кировец», кроме как оформление трудовых отношений, не имелось.