Чтение онлайн

На следующий день, привлеченный громким кваканьем, он разыскал небольшую лужу, заполненную лягушками. Теперь смогли напиться и он, и его конь. Наконец, он достиг поселения Ваары. Чернокожие жители, платившие дань правителю Бамбары, встретили его хорошо. Вождь деревни на прощанье попросил у путника прядь его волос: говорят, волосы белого человека наделяют их обладателя знаниями.

«Ранее я никогда не слышал о таком простом способе получить образование, – признался Парк, – но беспрекословно уступил его желанию. Жажда знаний у этого человека была столь велика, что он корнал и резал мои волосы до тех пор, пока не оголил совершенно половину головы. Он бы также поступил и с другой половиной, если бы я не надел шляпу и не заявил решительно, что хочу сохранить часть этого ценного товара для других подобных случаев».

Встретился Парку караван, с которым шло около семидесяти черных рабов, связанных за шеи ремнями по семеро. За каждой группой шел человек с ружьем. Вид у некоторых рабов был плох, а им предстоял еще путь через великую пустыню – в Марокко. Судя по всему, в те времена можно было пешком пересечь Западную Сахару.

20 июня 1796 года Мунго Парк достиг Нигера. По течению реки он прошел еще около 120 км. Лошадь пала. Парк заболел лихорадкой. Он отправился в обратный путь. Начался сезон дождей. Саванна ожила, зазеленела; появились заболоченные земли. Порой Парк брел по колено в воде…

Староста одной деревушки на Нигере проявил к нему особое уважение. Он знал, что христиане умеют писать волшебные заклинания. Староста принес Парку дощечку для письма и обещал накормить рисом, если пришелец напишет ему заговор против злых людей. Парк исписал дощечку с обеих сторон. Чтобы сохранить силу заклятия, староста смыл написанное водой, собрал этот чудодейственный напиток в калебасу и, прочитав молитву, выпил его. Чтобы не пропало ни капли волшебства, он вылизал доску насухо.

Весть о грамотее-заклинателе быстро разошлась по округе. Благодаря новой своей профессии Мунго Парк смог поправить свое здоровье и переждать сезон дождей. Местные жители не сообщили ему ничего интересного о природе страны. На вопросы, где кончается река, отвечали: «На краю света».

…Нелепая вера темных людей в силу рукописного слова может вызвать у современного человека снисходительную усмешку. Но следовало бы учесть два обстоятельства. Во-первых, таким оригинальным способом проявлялось глубокое уважение неграмотных аборигенов к знаниям. Во-вторых, полезно вспомнить, как в России времен перестройки и реформ миллионы людей со средним и высшим образованием верят в колдунов, экстрасенсов, гороскопы, заряженные портреты и напитки, – во что угодно, вплоть до бесчестных политиков и продажных журналистов, кроме здравого смысла и положительных знаний.

Через полтора года после начала путешествия Мунго Парк с караваном вернулся в Пизанию, а оттуда в Англию. Еще через два года вышла его книга с описанием африканского странствия, имевшая большой успех. А он в начале 1805 года вновь отправился к Нигеру, получив финансовую поддержку от Министерства колоний. Его караван состоял из 44 тяжело нагруженных ослов и сорока человек – преимущественно европейцев. До реки добрались лишь восемь; остальные погибли или отстали от каравана из-за болезней.

В ноябре Парк начал спуск по Нигеру. Туземную лодку переделали в судно, пригодное для дальнего плавания. Больше от него не было вестей. Через несколько лет выяснилось, что его группа проплыла около полутора тысяч километров, на порогах судно потерпело аварию, а спасшихся убили туземцы.

…Трудно сказать, сколько европейцев погибло, пытаясь проникнуть в глубины Сахары, пересечь ее. Даже в начале XIX века так и не удалось выяснить, как проходит среднее и нижнее течение Нигера. Одни предполагали, что река заканчивается где-то в болотах или впадает в озеро Чад. По версии других, она делает дугу и впадает в Гвинейский залив. Третьи считали ее частью Конго. Не исключалась и давняя гипотеза, что она впадает в Нил.

Парижское географическое общество назначило премию в 10 тысяч франков (крупная по тем временам сумма) исследователю, который побывает в загадочном городе Томбукту и доставит сведения о нем и прилегающих территориях. Эту премию решил заслужить Рене Кайё, сын сельского пекаря из города Мозе на западном побережье Франции.

Об этом человеке и его путешествии есть смысл рассказать подробнее. Он не был авантюристом, стремящимся к обогащению, а в опасный маршрут отправился не столько из-за приза, сколько из любви к путешествиям и исследованиям.

«Как только я научился читать и писать, – вспоминал Кайё, – меня послали обучаться ремеслу. Скоро оно мне наскучило, и все свободное время я тратил на чтение путевых записок. Где только мог, я одалживал географические труды и карты. Особенно возбуждала мое воображение карта Африки, на которой можно было видеть только дикие или совершенно неисследованные местности. Эта склонность переросла в страсть, ради которой я забросил все остальное».

Таково характерное признание человека века просвещения и науки. В отличие от предыдущих авантюристов, жаждущих богатства и славы, теперь настала пора энтузиастов познания неведомого.

В 16 лет Кайё стал слугой морского офицера на корабле, отправлявшемся в Сенегал, где сбежал на берег и присоединился к экспедиции, направлявшейся в глубь страны для поисков пропавшего Мунго Парка с товарищами. После трудных и безрезультатных поисков они в 1819 году вернулись во Францию. Кайё долго болел, а когда поправился, вновь отправился в Африку.

В городе Сен-Луи, расположенном в устье реки Сенегал, он прожил почти год, изучая Коран, арабский язык и язык сенегальских негров. Не найдя понимания со стороны французских властей, устроился директором фабрики индиго в английской колонии Сьерра-Леоне. Значительную часть зарплаты он откладывал. Накопив немалую сумму денег, он с тремя слугами отправился в марте 1827 года на северо-западное побережье Африки, в город Каконди в устье реки Рио-Нуньес. Здесь они присоединились к каравану, направлявшемуся в Томбукту Кайё представился арабом из Александрии, в детстве силой увезенным во Францию, а теперь желающим совершить хадж в Мекку и разыскать свою семью.

С огромными трудностями, пешком, пересекая притоки Нигера, мучимый лихорадкой и оставшись без слуг, он выбился из сил и остался в поселке Тиме. Его ноги были изранены, и вдобавок у него началась цинга, от которой часто страдали исследователи Африки.

«Мое нёбо совершенно высохло, – вспоминал он, – мясо стало отпадать от костей, а зубы понемногу выпадать. Я боялся, что ужасные головные боли, от которых я страдал, захватят болезнью и головной мозг: я не мог спать почти две недели… Я остался один посреди дикой страны, лежа на сырой земле, с кожаным мешком, где помещались мои вещи, под головой; лекарств у меня не было… Добрая негритянка дважды в день приносила немного рисового отвара и заставляла меня пить его, потому что я ничего не мог взять в рот. Вскоре я исхудал до костей… Болезнь отняла у меня все силы. Я страстно мечтал умереть. Я молил о смерти Бога, который остался единственной моей надеждой, не потому, что надеялся выздороветь, а потому, что верил в лучшую жизнь на том свете».