Чтение онлайн

Внимательно осмотрев большие курганы и сопоставив увиденное с архивными данными, В. П. Шилов смог определить те два, которые начинал копать Хицунов. Особенное его внимание привлёк курган, в котором Хицунов обнаружил каменную гробницу. Осенью 1959 года Шилов начал его раскопки.

Когда была снята насыпь толщиной 6,75 м, показался верхний край каменного склепа. Он представлял собой большую квадратную камеру, к которой примыкал длинный коридор — дромос. Стены, сложенные из необработанных камней известняка, имели высоту до 2 м. Пол был выложен такими же необработанными плитами, а сверху всё сооружение некогда перекрывал накат из толстых дубовых брёвен. Одно из сохранившихся брёвен в диаметре достигало 60 см.

Когда камера была расчищена, археологи нашли в нём лишь фрагменты скелета пожилого мужчины. Вся южная часть склепа была начисто ограблена. Однако грабители орудовали в склепе уже после того, как перекрытие из брёвен рухнуло внутрь камеры, и это спасло её от полного ограбления.

После полной расчистки погребальной камеры оказалось, что в её северной части располагалось второе, совершенно не потревоженное захоронение: здесь лежали останки молодого воина в роскошном царском убранстве. От его парадной одежды сохранились многочисленные золотые нашивные бляшки — в одном лишь головном уборе их было 78. На шее погребённого сверкала массивная золотая гривна, украшенная на концах фигурками лежащих барсов, и, кроме того, золотое ожерелье; на пальцах — золотые перстни.

Возле погребённого лежало его оружие: у левого бедра — золотая обкладка горита и железный меч в деревянных ножнах, обложенных золотым листом; так же была украшена и рукоять меча. Вся поверхность золотой обкладки ножен была покрыта рельефными изображениями сцен битвы скифов с греками.

…Сражение в самом разгаре и складывается, судя по всему, не в пользу греков: их военачальник в шлеме и панцире обернулся назад с вытянутой рукой и, очевидно, призывает на помощь подкрепление. Он не замечает опасности, грозящей ему со стороны предводителя скифов, который уже занёс над ним свой короткий меч — акинак.

Следующая группа изображает схватку двух греков со скифом. Безбородый грек лежит на земле. Он ещё жив, поддерживаемый бородатым товарищем, который пытается копьём отразить удар скифа, стремящегося добить копьём раненого юношу…

На третьей сцене показан бой пешего грека с двумя скифами — пехотинцем и всадником. Пеший юноша-скиф ранен и упал на колени. Греческий воин пытается его добить, а раненый готовится к отражению удара своим боевым топором. На помощь ему спешит скиф на коне с длинным копьём в руке, но лошадь его споткнулась и упала на передние ноги. Всадник натянул поводья, пытаясь поднять коня, но безуспешно. Юный скиф, по-видимому, обречён…

В четвёртой сцене изображены два грека, один из которых ранен и полулежит облокотившись, другой, склонившийся над ним, зубами пытается вытащить из колена раненого вонзившуюся стрелу.

Наконец, последняя сцена изображает мчащегося во весь опор коня, волокущего раненого молодого скифа, который крепко держит в руке повод. Перед конём на земле лежит греческий шлем…

Все изображения на ножнах очень реалистичны. Детально переданы особенности скифского и греческого вооружения, одежды и т. д.

Весьма вероятно, что греческий художник, создавший это замечательное произведение прикладного искусства, сам участвовал в военных столкновениях со скифами и воспроизвёл боевые эпизоды, виденные им воочию.

В могилу были также положены драгоценные серебряные сосуды: ваза, схожая по форме со знаменитой вазой из Куль-Обы, и килик. Около входа в камеру на небольшом пространстве пола в беспорядке лежала целая куча драгоценных предметов: золотых пластинок и бляшек с различными рельефными изображениями, разнообразных бус и т. д. общим счётом 1273 золотых предмета. По мнению В. П. Шилова, здесь стоял деревянный ларец, в который были уложены парадная одежда, головные уборы и украшения.

Как и в других скифских курганах, в могилу были положены запасы пищи и вина. Вино было привезено из южночерноморских городов Гераклеи и Синопы. На большинстве амфор имеются клейма мастерских, в которых они были изготовлены, позволяющие достаточно точно определить дату захоронения: оно было совершено в последней трети IV века до н. э. Очевидно, что и в этом случае мы имеем дело с погребением высших представителей скифской аристократии, которых вслед за Геродотом принято называть царями. Поэтому и Пятибратний курган с полным основанием причисляют к скифским царским курганам, но он принадлежит царю иного племени или объединения племён, чем Чертомлык и Солоха.

В 1960-е годы, в связи с началом сооружения гигантских мелиоративных систем на юге Украины, перед археологами встала задача охранных раскопок в зонах будущего обводнения. Среди памятников археологии, которыми предстояло уйти под воду, были и сотни скифских курганов. Некоторые из них, судя по размерам, могли быть «царскими». Для этих работ Институт археологии Академии наук Украины создал несколько экспедиций, объединивших специалистов разного профиля. Одной из таких экспедиций была Северо-Рогачикская. Ей было поручено исследование курганов в Запорожской области. Здесь, у села Балки, насчитывалось около 20 курганных групп. Особое внимание привлекла одна, состоявшая из 46 небольших насыпей, среди которых одиноко возвышался восьмиметровый исполин с загадочным названием Гайманова могила.

К лету 1969 года экспедиция, которой руководил киевский археолог В. И. Бидзиля, раскопала 22 малых кургана. Все они оказались ограбленными. Это не вселяло больших надежд и по отношению к Гаймановой могиле: опыт показывал, что главной приманкой для грабителей всегда были именно большие курганы. Ну а здесь, где даже малые курганы не были обойдены их вниманием, вообще не стоило надеяться на то, что стоявший рядом исполин окажется нетронутым. Правда, до тех пор, пока курган не раскопан полностью, любые заключения были бы преждевременными…

Рассудив таким образом, В. И. Бидзиля приступил к исследованию Гаймановой могилы. Курган представлял собой огромную насыпь высотой более 8 м; диаметр его превышал 70 м. Слой за слоем снимали бульдозеры землю с огромной шапки кургана. На глубине 4 м от вершины открылась кольцевая стенка из огромных, вертикально вкопанных в землю известняковых плит, сооружённая для предотвращения оползания насыпи. Ниже, на уровне поверхности, были найдены следы заупокойной тризны: лошадиные и бараньи кости, раздавленные амфоры, остатки уздечных наборов, наконечники стрел… Обнаружился и грабительский лаз — он вёл прямиком в погребальную камеру. Она располагалась на глубине 8 м от уровня материка, и как и следовало ожидать, была полностью обчищена ещё в древности. Лишь несколько десятков разбросанных мелких золотых украшений да золотой перстень, в спешке обронённый грабителями, свидетельствовали об огромных богатствах, некогда находившихся в камере. По всей видимости, здесь были похоронены четыре знатные особы, вероятнее всего, двое мужчин и две женщины. Больше ничего определённого сказать было невозможно.

Казалось, что работы завершены. Но уже перед самым отъездом археологов ждал сюрприз. Один из сотрудников экспедиции, Борис Мозолевский, зачищал земляную стенку камеры, как вдруг глина под его ножом неожиданно, легко поддалась. «Здесь что-то есть!» — воскликнул Мозолевский. В стене обнаружился тайник с абсолютно нетронутым драгоценным содержимым…

Сокровища лежали горизонтальными рядами: наверху — деревянная чаша с золотой обивкой, ниже — серебряный килик и чашечка, под ними — ещё две деревянные чаши, обитые золотыми пластинами, под чашами — серебряный ритон с золотым раструбом и наконечником в виде головы барана. Самые ценные вещи лежали на дне тайника: большой серебряный ритон с широким золотым орнаментированным раструбом и золотым наконечником, серебряная ритуальная чаша, в которую был помещён серебряный же кубок, и, наконец, самая замечательная находка, прославившая Гайманову могилу: серебряная с позолотой чаша ритуального назначения, украшенная широким фризом с рельефными изображениями шести фигур скифов.