Чтение онлайн

Основу композиции составляют парные сцены (одиночные фигуры, очевидно, выполняют вспомогательную роль в сюжете). На одной стороне чаши изображены два сидящих бородатых скифских воина, занятых мирной беседой. Роскошная одежда, парадное оружие, атрибуты высшей власти — плётка в руке одного из них и булава в руке другого — всё указывает на то, что перед нами представители высшей власти, скифские «цари». Фигуры, выполненные в технике высокого рельефа, позолочены; в серебре оставлены лишь лица и кисти рук.

На противоположной стороне чаши — другая парная сцена. К сожалению, именно эта часть чаши сильнее всего пострадала от времени, поэтому изображения здесь не столь чётки и некоторые важные детали утеряны. Здесь также сидят два знатных скифских воина — пожилой и молодой, одетые в такие же роскошные костюмы и при парадном вооружении. У молодого на шее гривна, в правой руке он держит чашу — символ верховной власти, левая рука его вытянута в сторону собеседника. Пожилой воин протянул правую руку в сторону молодого, как будто передавая ему что-то.

Под одной ручкой чаши изображён стоящий на коленях молодой скиф, припавший ртом к бурдюку с вином, под другой помещён пожилой воин, также стоящий на коленях; одной рукой он держится за лоб, а другой сжимает что-то на земле…

Может быть, на чаше из Гаймановой могилы изображён какой-то сюжет из скифского эпоса. Истолкование его весьма затруднительно. Высказывалось предположение, что на чаше, возможно, изображены могущественные степные владыки, съехавшиеся для заключения вечного мира между враждующими племенами. Однако как бы ни истолковывать сцены на чаше из Гаймановой могилы, они, несомненно, являются выдающимся произведением греческой, или «греко-скифской», торевтики. Очень реалистичные и индивидуальные, этнографически точные, они и обнаруживают глубокое и детальное знакомство художника с представителями различных слоёв скифского общества, скифским бытом.

Киевский археолог Б. Н. Мозолевский, нашедший знаменитую чашу из Гаймановой могилы, вскоре стал автором ещё одного выдающегося открытия.

Ещё в 1964 году, при раскопках курганов неподалёку от Никополя, в 10 км от знаменитого Чертомлыка, его внимание привлёк огромный, высотой 9 и диаметром 70 м курган, именовавшийся местными жителями Толстой могилой (под таким же названием в своё время был известен и Чертомлыцкий курган). Он весьма заинтересовал Мозолевского, но заняться им долгое время не удавалось, отвлекали другие дела. Имелись и сомнения: а скифский ли это курган? Ведь ещё в 1964 году археолог А. И. Тереножкин, использовавший метод ручного бурения курганов для определения их возраста, пробил на Толстой могиле две скважины. В них не оказалось следов глины — верного признака скифской могилы.

Наконец, Мозолевский решил попытать счастья. В феврале 1971 года он пробурил на Толстой могиле две повторные скважины. Результат — тот же, что и семь лет назад: глины не было. Но, как позже вспоминал сам Мозолевский, «вопреки всякому здравому смыслу, несмотря на каторжную усталость», он решил пробить ещё одну скважину — последнюю. И на глубине 7 м появилась глина! Повторное бурение окончательно подтвердило, что Толстая могила — скифский курган.

Мозолевский приступил к подготовке экспедиции. Начальный этап раскопок был невероятно напряжённым — громада кургана состояла из 15 тысяч кубометров земли. Когда насыпь была удалена, выяснилось, что под ней находились две гробницы в виде глубоких катакомб: центральная и боковая. Курган был окружён широким рвом, в котором после частичной расчистки были обнаружены следы грандиозной заупокойной тризны: множество костей животных — лошадей, диких свиней, оленей, десятки разбитых винных амфор. По этим остаткам удалось установить, что общий вес съеденного на поминках мяса составлял около 6500 кг, а если принять очень вероятное допущение, что в нераскопанную часть рва были сброшены кости примерно такого же числа животных, что и в исследованную, — то целых 13 тонн. Такого количества мяса должно было хватить примерно на 3 тысячи человек. Возможно, поминки на Толстой могиле продолжались не один день.

Исследование погребений начали с боковой гробницы. Вскоре открылся заполненный чернозёмом ход. Неужели могила ограблена? Ведь именно так обычно выглядели грабительские ходы… Но на этот раз опасения оказались напрасными: обнаруженный ход был входом в гробницу, выкопанную уже после насыпки кургана над центральным захоронением. Однако пока это выяснилось, археологам пришлось немало поволноваться.

Дальнейший ход событий Б. Н. Мозолевский описывает так: «Когда экспедиция уехала отдыхать, я снова спустился в гробницу и тыкался по ней до тех пор, пока в одной из стен не обнаружил вход в хозяйственную нишу, в глубине которой лежали явно не потревоженные никем кости от жертвенной пищи и бронзовая посуда. Конечно, это ещё не могло быть свидетельством целости склепа, но вера моя окрепла».

На следующий день на курган приехал директор Орджоникидзевского горно-обогатительного комбината. «Он долго подшучивал над нашей незадачливостью, уверяя, что могила разграблена. Тогда я не выдержал, — рассказывает Б. Н. Мозолевский. — Пожалуйста, копайте здесь, и сейчас вы найдёте золото… Григорий Лукич отмахнулся от меня, как от сумасшедшего, и копать не стал. Вскоре он снова принялся за своё. Тогда я взял нож и начал копать в указанном им месте. Через несколько секунд в моей руке была золотая бляха. Рядом с ней лежали вторая, третья…»

В склепе оказалось совершенно не потревоженное погребение молодой скифской «царицы». Наряд её был самым богатым из всех, когда-либо открытых в скифских курганах. Всё здесь блестело золотом: головной убор был расшит крупными золотыми пластинами, золотые бляхи украшали и всю её одежду, и башмачки. Не менее богатыми были и украшения: на шее — массивная золотая гривна весом в 478 г, украшенная на концах семью фигурками львов, крадущихся за молодым оленем. На висках — крупные золотые подвески с изображением сидящей с поднятыми руками богини; на руках — три широких золотых браслета. Каждый палец рук «царицы» был унизан золотым перстнем, а на одном пальце их было даже два.

Рядом с «царицей» был погребён ребёнок, которому в момент смерти едва ли было больше двух лет. По-видимому, это был малолетний наследник престола. Он умер и был погребён позже матери, для чего в гробницу был прокопан второй вход. Похоронен царевич был в отделанном алебастром деревянном саркофаге. В изголовье стояли три драгоценных миниатюрных серебряных сосуда для питья вина: килик, ритон и кубок. В руке ребёнка был зажат большой золотой браслет — символ власти. В саркофаг был также положен пояс, расшитый золотыми пуговками, тоже символизировавший знатность погребённого. На шее — золотая гривна, в ушах — золотые серёжки, на безымянном пальце правой руки — маленький золотой перстенёк. Весь скелет малолетнего царевича был усеян золотыми бляшками, украшавшими одежду.

Вместе с царицей и царевичем были похоронены их убитые слуги: девочка-служанка, «кухарка», воин-«охранник» и «возничий» (так они названы по сопровождавшим их атрибутам). Картина их расположения в могиле ужасна: руки — неестественно вывернуты, словно выкручены, ноги — неестественно раскинуты. Особенно потрясает рука воина: пальцы судорожно сжаты и впились в землю — очевидно, он был ещё жив, когда его бросили в могилу, и агония продолжалась в уже засыпанном подземелье.

Когда исследование боковой гробницы было завершено, археологи приступили к раскрытию центрального погребения, где, по-видимому, был похоронен царь. То, что в нём уже успели побывать грабители, было ясно с самого начала: туда вёл лаз протяжённостью 22 м. Грабители точно рассчитали направление и вышли как раз на угол погребальной камеры. Но к тому времени свод камеры и коридора-дромоса, ведшего в неё, уже частично обвалился, и грабителям пришлось выбирать сокровища из-под осыпавшейся земли.

В погребальной камере царило полное разорение. Хотя здесь оставалось ещё немало золотых нашивных бляшек и пуговок от парадной одежды царя, всё самое ценное — парадная утварь, украшения, оружие и т. д. — было унесено грабителями. И тем не менее самые сенсационные находки, принёсшие Толстой могиле всемирную славу, были сделаны именно здесь, в центральной гробнице! (Забегая вперёд, скажем, что Толстая могила оказалась богатейшим из всех известных в настоящее время скифских царских курганов. Вес золотых изделий, найденных в нём — 4,5 кг, — намного превышает вес золота, найденного в Куль-Обе, до того считавшемся самым богатым курганом.)