Чтение онлайн

Изолированное положение Монголии и политика ее властей сделали фауну этой страны практически недоступной для зарубежных зоологов, кроме советских, и поэтому мы очень мало знаем об этом существе. Но тем не менее в 1926 г. американский палеонтолог Рой Чепмен Эндрюс рассказывал в книге «По следам древнего человека» о своем разговоре с премьер-министром Монголии, который просил его поймать одного олгой-хорхоя (которых он называл аллергохай-хохай), потому что они убили одного из членов семьи этого восточного сановника.

Через много лет, в 1958-м, советский писатель-фантаст, геолог и палеонтолог Иван Ефремов вернулся к теме олгой-хорхоя в книге «Дорога ветров». Oн пересказал в ней все сведения, которые собрал по этому поводу, когда принимал участие в геолого-разведывательных экспедициях в Гоби с 1946 по 1949 г. В своей книге среди прочих свидетельств Иван Ефремов приводит рассказ старика монгола из деревни Даланд-задгад по имени Цевен, который утверждал, что эти существа живут в 130 км к юго-востоку от сельскохозяйственного района Аймак. Но увидеть их можно в дюнах лишь в самые жаркие месяцы года, поскольку все остальное время они погружены в спячку. «Никто не знает, что они такое, но олгой-хорхой – это ужас», – говорил старый монгол.

Впрочем, другая участница тех экспедиций, близкий друг и соратник И.А. Ефремова Мария Федоровна Лукьянова, относилась к этим рассказам скептически: «Да, монголы рассказывали, но я ни разу не видела его. Наверное, это раньше такие червяки были электрические… электризованные, а потом вымерли. Я там других червячков видела – маленьких таких. Они по песку не ползают, а перепрыгивают. Покрутятся и – прыг, покрутятся и – прыг!»

Как тут не вспомнить строчку из фантастического рассказа И.А. Ефремова «Олгой-хорхой», написанном на основе истории о монстре песков: «Оно двигалось какими-то судорожными толчками, то сгибаясь почти пополам, то быстро распрямляясь». В нем рассказывается о смерти двух русских исследователей от яда этих существ. Фабула рассказа была вымышленной, однако основывалась на многочисленных свидетельствах местных жителей-монголов об этих загадочных созданиях, населяющих песчаные области пустыни.

Многие исследователи, изучавшие эти свидетельства и данные, собранные различными экспедициями, полагают, что речь идет о животном, совершенно неизвестном науке. Зоолога Джона Л. Клаудси-Томпсона, одного из специалистов по пустынной фауне, некоторые черты олгой-хорхоя заставили предположить, что речь идет о неизвестной разновидности змеи, состоящей в явном родстве с vibora mortale australiana – разновидностью океанийской гадюки. Ее внешний вид похож на облик твари из Гобийской пустыни, и, кроме того, она тоже может губить свои жертвы, брызгая ядом на расстоянии.

Другая версия, защищаемая французским криптозоологом Мишелем Райналем и чехом Ярославом Маресом, говорит, что олгой-хорхой может относиться к рептилиям-двуходкам, лишившимся лап в ходе эволюции. Эти рептилии могут быть красного или бурого цвета, и у них очень сложно различить голову и шею. Правда, никто не слышал, чтобы эти рептилии были ядовитыми или имели орган, способный производить электрический ток.

Еще одна версия допускает, что речь идет о кольчатом черве, который приобрел особую защитную функцию в условиях пустыни. Известно, что некоторые из этих земляных червей способны брызгать ядом в качестве самозащиты.

Как бы то ни было, олгой-хорхой остается загадкой для зоологов, еще не получившей удовлетворительного объяснения.

Если вы посмотрите на карту Азии, то восточнее Каспия легко отыщете плато Устюрт – гигантский стол, поднимающийся над уровнем моря в среднем на 120–180 м и простирающийся до самого Арала. Несмотря на то что через северную оконечность плато в начале 1970-х проложили железную дорогу и газопровод и добывают здесь газ и калийные соли, Устюрт по-прежнему остается одной из самых безжизненных территорий планеты. По сравнению с ним раскинувшиеся по соседству неласковые Каракумы – поистине райский сад. Недаром каракалпаки и туркмены говорят: «Барса-Кельмес» – «пойдешь – не вернешься». (Так называется и один из островов в Аральском море.)

«Я не стану решительно настаивать на версии о подлинности песчаного чудовища, – рассказывает Валерий Нечипоренко, – и все же…»

Пески Устюрта, в которых, возможно, живет чудовище

– Впервые я услышал о нем четверть века назад. В ту пору, будучи молодым специалистом по строительству высоковольтных линий, я «сидел» с бригадой монтажников на станции Ак-Чалак – так именовался крохотный разъезд на только что проложенной через Устюрт железной дороге. Был саратан – самый знойный период лета. Солнце раскаляло и без того растрескавшуюся, твердую, как бетон, землю. Соль выступала, казалось, даже на рельсах, к которым невозможно было притронуться.

К разъезду приблизился небольшой караван. Замыкал шествие верблюд, на котором сидел мужчина, чрезвычайно изможденный.

– Господи, неужели добрался?! – воскликнул он вдруг на чистейшем русском языке и всхлипнул.

За столом он поведал нам свою удивительную историю.

– Меня зовут Александр Гуслянников. Сам я ленинградский, в Кунград приехал по найму. Устроился водителем в управление механизации.

– Держись колеи, – предостерег на прощание знакомый шофер. – Бойся песков! Там нечисто…

И вот я на Устюрте.

Ничто не вызывало опасений. Я уверенно гнал вперед по солончакам и такырам, опустив стекла.

Постепенно у меня начали слипаться глаза. Монотонность пейзажа убаюкивала…

Вдруг понял, что засыпаю. Резко ударил по тормозам.

Машина стояла среди чахлых кустиков. Колеи не было. Я похолодел, но сумел взять себя в руки. Не паниковать. Не мог я отъехать очень далеко. Сейчас вернемся на трассу по собственным следам.

Но, увы, развернув машину, я убедился, что жесткая и твердая как камень, сожженная солнцем почва почти не сохранила отпечатка протекторов.

Чертыхнувшись, я вылез из машины, забрался на крышу и стал озираться. Ничего. Наконец, далеко-далеко, у самой линии горизонта, я разглядел крохотную черную точку и тут же припомнил, что следующим ориентиром должна быть ржавая кабина ЗИЛа. Очевидно, это она и есть.

Я снова сел за руль и погнал вперед. Вскоре солончак кончился, а еще через пару сотен метров я выехал на колею. Она вела в нужном направлении, к запримеченной точке, и все мои сомнения отпали.

Черное пятнышко росло на глазах.

Но это была не кабина ЗИЛа, а остов «Урала», почерневший и смятый…

До «Урала» оставалось с полсотни метров, когда моя тачка забуксовала. Я выглянул в окошко и обомлел: машина по оси сидела в серо-желтом песке. Песок расстилался повсюду. Поглощенный своими мыслями, я слишком поздно заметил его. И еще: колея здесь обрывалась. Конец дороги. Тупик. Я попросту ехал по следам заблудившегося грузовика…

«Бойся песков!» – тут же вспыхнуло в сознании, и отчего-то подумалось, что в эти слова Курбан вкладывал особый смысл, не только предостережение об опасности забуксовать.