Чтение онлайн

«Стеллер был единственным натуралистом, видавшим это существо живым, имевшим возможность наблюдать его в природе и обследовать его строение», – пишет Леонгард Штайнегер.

Места обитания его ограничивались островами, ныне известными нам как Командорские острова, в частности остров Беринга. Особое удивление вызывает тот факт, что эти животные были обнаружены в этих ледовых водах, хотя, как известно, их единственные родственники – обитатели теплых тропических морей. Прочная, словно кора, шкура и толстый подкожный слой жира коровы помогали ей сохранять тепло. Вероятно, эти животные никогда не уходили далеко от берега, так как не могли глубоко нырять в поисках корма, к тому же в открытом море становились легкой добычей косаток. Они были абсолютными вегетарианцами, питались водорослями.

Когда здоровье людей улучшилось, моряки начали разнообразить свое меню сочными бифштексами из морской коровы и морского теленка.

«Мы ловили их, – вспоминает Стеллер, – пользуясь большим железным крюком, наконечник которого напоминал лапу якоря; другой его конец мы прикрепляли с помощью железного кольца к очень длинному и крепкому канату, который тащили с берега тридцать человек. Более крепкий моряк брал этот крюк вместе с четырьмя или пятью помощниками, грузил его в лодку, один из них садился за руль, а остальные на весла, и, соблюдая тишину, отправлялись к стаду. Гарпунер стоял на корме лодки, подняв крюк над головой, и тут же наносил удар, как только лодка подходила поближе к стаду. После этого люди, оставшиеся на берегу, принимались натягивать канат и настойчиво тащить к берегу отчаянно сопротивлявшееся животное. Люди в лодке тем временем подгоняли животное с помощью другого каната и изнуряли его постоянными ударами до тех пор, пока оно, выбившись из сил и совершенно неподвижное, не вытаскивалось на берег, где ему уже наносили удары штыками, ножами и другими орудиями. Громадные куски отрезались от живой «коровы», и она, сопротивляясь, с такой силой била по земле хвостом и плавниками, что от тела даже отваливались куски кожи. Кроме того, оно тяжело дышало, словно вздыхало. Из ран, нанесенных в задней части туловища, кровь струилась ручьем. Когда раненое животное находилось под водой, кровь не фонтанировала, но стоило ему высунуть голову, чтобы схватить глоток воздуха, как поток крови возобновлялся с прежней силой…»

Несмотря на чувство жалости, которое вызывает этот рассказ, нельзя упрекать этих несчастных людей в том, что они таким способом приготовляли себе сочные бифштексы, которые стали наградой за их нечеловеческие усилия. Они использовали морских коров в пищу только несколько недель – до того, как отправились на вновь отстроенном «Святом Петре» на родину. Сомнительно, что они сыграли большую роль в их уничтожении. Но затем начались события, которые вряд ли можно чем-то оправдать…

Потерпевшие неудачу моряки вернулись на Камчатку, они привезли с собой около восьмисот шкурок морских выдр. Это был очень дорогой товар, и вскоре начали распространяться слухи, что на Командорских островах в изобилии водятся пушные звери. Острова Медный и Беринга стали штаб-квартирами процветающей торговли пушниной. Охотникам и морякам требовалось свежее мясо. А добывать его было несложно. Неудивительно, что последовавший за этим массовый забой поставил это медлительное, туго соображающее, но совершенно безобидное животное на грань полного уничтожения.

Последняя морская корова, как принято считать, была убита на острове Беринга в 1786 г., всего 27 лет спустя после открытия этого вида животных. Однако в 1879 г. шведский профессор А. Норденшельд собрал свидетельства о том, что это животное, вероятно, уцелело до значительно более позднего периода. По некоторым данным, еще долго люди продолжали уничтожать морских коров, когда они мирно паслись на своих лугах морских водорослей. Их шкуры использовались для сооружения легких лодок – типа «скифов». Два русско-алеутских креола утверждали, что еще в 1834 г. видели их на побережье острова Беринга.

Есть ли надежда? По мнению «традиционных» зоологов, повторяем, ни малейшей. А криптозоологи считают – есть. Открытия неведомых животных на планете еще продолжаются, да и старые, «похороненные» уже виды, случается, открывают заново. Взять хотя бы кэхоу – бермудского буревестника, или нелетающую птицу такахе из Новой Зеландии… Или латимерию…

…Прошло несколько лет, и в журнал «Вокруг света» поступило несколько новых свидетельств очевидцев, а «Известия» опубликовали статью своего собкора на Дальнем Востоке А. Пушкаря «Возвращаются ли динозавры?» Сотрудник Камчатского краеведческого музея В. Малюкович сообщил следующее.

Старшеклассник Илья Воскобойников из поселка Ильпырский с восточного побережья Камчатки, подплывая с дедом на лодке к стоявшему на рейде катеру, увидел поблизости какого-то странного черного зверя, который, плюхаясь в заросли морской капусты, время от времени высовывал огромную морду.

И. Чечулин с женой пришел на берег посмотреть, не разбило ли штормом ставной невод. И вдруг увидел в прибойной полосе погибшее животное с хвостом, расположенным не горизонтально, как у китов и дельфинов, а вертикально.

– Никогда не встречали мы ничего подобного, – рассказывал позже Чечулин. – Уж не морская ли это корова?

А что если нескольким парам этих животных удалось укрыться от ненасытных охотников в далеких тихих бухтах и пережить кровавую бойню?.. Преследование пошло на убыль. О коровах забыли. Стадо росло, расселялось по побережью, выбирая самые глухие, заброшенные уголки… Дай Бог, чтобы это на самом деле было так!

Так что давайте все же не будем ставить последнюю точку…

Тиморский олень стремительно бежит по тропинке, извивающейся среди высоких трав. Этот взрослый самец весит около 90 кг. Он также известен как олень руса. Олени руса проживают на индонезийском острове Комодо, маленьком звене в цепи осколков суши, отделяющих море Флореса от Индийского океана. Для большинства диких зверей жизнь здесь – жестокая борьба за выживание, но оленям Комодо и еще некоторым обитателям близлежащих островов действительно не повезло с местом обитания: им приходится постоянно спасаться бегством от страшного врага – комодского дракона.

Драконы Комодо, как и полагается созданиям, напоминающим сказочных чудовищ, имеют много имен. Зоологам они известны как вараны Комодо, пресмыкающиеся семейства варановых, от которого сегодня остался только этот вид. Местные жители называют их «ора», или «буаха дарат» (сухопутный крокодил) – имя довольно яркое, но неточное: вараны – не крокодилы. Есть еще имя «биавак раксаса» (гигантский варан), что гораздо точнее – оно определяет их как самых больших ящериц. Вараны Новой Гвинеи могут быть и подлиннее, но гибкое тело папуасского родича с длиннющим хвостом делает его малюткой по сравнению с коренастым, могучим комодским «драконом».

Первый вопрос, который задают о «комодо», – насколько большими они вырастают? Самый крупный из известных экземпляров достигал 3,13 м и весил 166 кг!

Хотя вараны Комодо недолгое время могут передвигаться со скоростью 20 км в час, их охотничья стратегия основана на силе и натиске. Варан часами сидит в засаде, поджидая оленя, кабана, козу или кого-нибудь другого, достаточно крупного и питательного копытного.

Вараны могут видеть предметы на расстоянии 300 м, так что зрение тоже играет заметную роль в их успешной охоте. Особенно хорошо их глаза улавливают движение, хуже – неподвижно стоящие объекты. В их зрачке содержатся только колбочки, так что они различают цвета, но плохо видят в сумерках.

Для «комодо» самое главное чувство – обоняние. Их длинный, желтый вилкообразный язык буквально дегустирует воздух. После чего оба кончика языка уходят вверх рта, где соприкасаются с «органом Якобсона». Этот химический анализатор «вынюхивает» оленя, опознавая его свободные молекулы в воздухе. Их большая концентрация на левом кончике языка подсказывает варану, что олень приближается слева. Подобная система, вместе с волнообразной походкой, при которой голова болтается из стороны в сторону, помогает «комодо» чуять гниющее мясо на расстоянии 4 км, когда ветер дует с нужной стороны.