Чтение онлайн

Однажды на огонёк к ней заглянула мадам де Сталь. Это оказалась самая значительная встреча для Жюльетты. Начало их дружбы относится к 1798 году. Писательнице 32 года, мадам Рекамье 21. С этого дня их жизни сливаются в единое целое на двадцать лет. Они такие разные и так дополняют друг друга. Одна — сила и упорство, натиск и мозговой штурм. Другая — грация и понимание, слабость и прощение. Их связывала более нежная дружба, чем обыкновенно бывает у подружек. Мадам де Сталь ввела Жюльетту в литературный мир, и тем самым банальная жизнь хорошенькой женщины не затянула Рекамье. Она отклоняет ухаживания поклонников-мужчин. Хотя из писем видно, что увлекались Жюльеттой надолго и всерьёз. «Прелестную ленту, данную мадам Рекамье, генерал Массена носит на себе в боях при осаде Генуи. Она всегда с генералом и всегда дарит победу», — сообщает один из современников. Пылкие объяснения возлюбленных Жюльетта оставляет без ответа, потому что знает, что её холодность переведёт страсть в надёжную дружбу. И она не ошибалась.

Только любовью одного человека Жюльетта дорожит по-прежнему — это мадам де Сталь. В 1802 году Жюльетта вместе с матерью едет в Англию, где её ожидает успех в свете. Но и в туманной далёкой стране мадам Рекамье настигают письма её подруги.

"Итак, прекрасная Жюльетта, скучаете ли Вы о нас? Лондонские успехи заставили ли Вас забыть парижских друзей?.. Я уезжаю завтра на шесть месяцев. Все, кто Вас любит, разъезжаются. Дайте мне знать о себе. Я надеюсь, Вы потеряли уже ту странную застенчивость, какую Вы испытывали, когда писали мне. Разве Вы не видите, что я Вас люблю и что ум, в котором Вы меня обвиняете, служит тому, чтоб Вас лучше разгадать и найти новые причины быть к вам нежно привязанной. Ничего нового в Париже в обществе нет…

До свидания, прекрасная Жюльетта. Мне кажется, что все в Париже скучают. С тех пор, как не о чём думать и говорить, с трудом заполняется время, и я вижу женщин и мужчин, медленно гуляющих рядом, без любви и без честолюбия… Всё, что хотите, но не любите ни одну женщину больше меня".

По возвращении в Париж Жюльетта возобновляет свои встречи в салоне, однако к власти пришёл Наполеон, который за излишнюю либеральность высылает мадам де Сталь из города. Рекамье, всегда чуждая политике, открыто переходит в оппозицию, возненавидев Наполеона: «Человек, который изгоняет женщину и такую женщину, который причиняет ей столько горя, не может быть в моём представлении ничем иным, как безжалостным деспотом. С этого времени всё моё существо против него».

В 1806 году Жюльетту постигают несчастья — умирает её горячо любимая мать и разоряется муж. Несмотря на это мадам Рекамье не покидают друзья. Мало того, оказавшись без денег и лишённая возможности помогать, как обычно она это делала, другим, Жюльетта приобретает все новых и новых поклонников. А сама она рвётся к подруге в маленький городок Коппэ, где теперь проживает мадам де Сталь. Здесь она встречает мужчину, искренне заинтересовавшего её — прусского принца Августа. Впервые, спокойное к мужской силе, сердце Жюльетты забилось неровно. Принц просит её руки, но как быть со старым, обедневшим мужем, который так или иначе поддерживал нашу героиню всю жизнь. Мучительные сомнения терзают душу Жюльетты. Она просит развода у Рекамье, потом сама же отказывается от него, она то отвечает Августу на пылкие признания, то пишет ему холодное письмо. Наконец, в 1808 году мадам Рекамье даёт решительный отказ.

Новое увлечение Проспером де Брабантом тоже было побеждено — на этот раз её сердечной подругой мадам де Сталь, приревновавшей Жюльетту к поклоннику.

Только одно продолжает поддерживать нашу героиню — неизбывный интерес к людям, молодёжи, которая постоянно собирается в домах, где хозяйкой становится мадам Рекамье. Дело дошло до того, что сын мадам де Сталь тайно влюбился в подругу матери. Но сама Жюльетта берет на воспитание юную племянницу своего мужа, и с тех пор девушка никогда не покидает свою названую мать, став для неё верной помощницей.

В 1817 году мадам де Сталь умирает на руках у Жюльетты. С трудом Рекамье переживает такую страшную потерю, но, как истинная женщина, она не может существовать без сильной, властной руки. И тут на горизонте её жизни появляется Шатобриан. Когда-то его уже знакомили с Жюльеттой, но тогда, много лет назад, у неё была мадам де Сталь, теперь же она охотно ответила на ухаживания поэта. Непомерный эгоизм и жёсткость Шатобриана сделали его властелином Жюльетты. Поэту было уже 50 лет, и он был женат на красивой и порядочной женщине. Терзания мадам Рекамье только тешили его тщеславие. Много лет Жюльетта отдала своему неблагодарному поклоннику, по-своему, видимо, любившему её. Трудно с пониманием относиться к мужчине, который в одном письме пишет жене: «Как можете Вы верить этим сплетням насчёт мадам Рекамье?» А в другом Жюльетте: «Не отчаивайтесь, мой прекрасный ангел. Я Вас люблю. Я буду Вас любить всегда». Мадам Рекамье слишком долго терпела двуличие Шатобриана, она выхлопотала ему пост министра, потом посланника в Англию. Она охраняла его от политических недоразумений. Старые друзья мадам Рекамье отошли, потому что Шатобриан не любил общества.

Наконец, терпение Жюльетты иссякло. Не желая больше терпеть измен, мадам Рекамье под предлогом нездоровья воспитанницы уезжает в Италию. С ней следуют туда и её новые поклонники Баланш и Ампер. Вдалеке от возлюбленного её сердце успокаивается в кругу верных друзей. Через два года Жюльетта возвращается в Париж и выдаёт воспитанницу замуж. И вот уже совершенно седая, но по-прежнему в белом платье она вновь встречается с Шатобрианом. Но чувств больше нет, все отболело, и ничто уже не может смутить их дружбы. Да и остальные поклонники плавно перешли в статус хороших друзей, которые старятся и умирают вместе с неумолимо бегущим временем. И только принц Август по-прежнему шлёт слегка ревнивые и влюблённые письма: «Я слишком люблю правду, чтобы её осуждать, даже если она меня ранит, но я должен сознаться, что не достиг совершенства, нужного, чтобы переходить так быстро от одной симпатии к другой… Найдя такого любезного утешителя, как г. Шатобриан, Ваша тоска, я уверен, не будет долгой, и после того, как Вы обретёте г. Шатобриана, Вы займёте видное место среди миссионеров…»

Жизнь мадам Рекамье растворилась в тысячах голосов и лиц людей, знавших и любивших эту женщину. А ведь сама она вроде бы ничего собой не представляла.

Двадцать четвёртого марта 1866 года на рассвете по тихим улочкам Елабуги следовала похоронная процессия. Хоронили отставного штаб-ротмистра Литовского уланского полка Александра Андреевича Александрова. В гробу покоилось старое-престарое существо в чёрном строгом сюртуке. Вслед за гробом поручик резервного батальона, квартировавшего в городе, нёс на маленькой подушечке солдатский орден Георгия пятого класса. Похоронили Александрова со всеми подобающими воинскими почестями. И только дородный священник в фиолетовой рясе, помахав кадилом, скороговоркой, невзначай, словно уличая в ошибке самого Бога, упомянул имя новопреставленной рабы божией Надежды.

Трудно сказать, чьей вины было больше в трагической судьбе Надежды Дуровой — природы, которая иногда любит неудачно пошутить, или родителей, особенно матери, которая с первого взгляда невзлюбила первую дочку.

Отец Андрей Васильевич, командир эскадрона гусар, был беден, простоват и добр. На одном из постоев в Полтавской губернии, — а гусар, как известно, городские кумушки привечали, — ему приглянулась красивая дочь помещика Александровича. Получив отказ вступить в брак, молодые бежали из родительского дома, и началось долгое нищенское скитание в армейских обозах. Молодая жена незаметно превратилась в сварливое, капризное существо, постоянно упрекающее мужа. По неразумию она угрожала несчастному Андрею Дурову покинуть его и вернуться в родительский дом.

Однажды на одной из стоянок женщина разрешилась от бремени дочерью, необычайно крупной девочкой, покрытой густым тёмным волосом. Когда акушерка передала младенца матери, та в гневе столкнула его с колен и отвернулась к стене. Женщина мечтала о сыне, прекрасном, как амур, а родилось нечто непонятное, пугающее своим безобразием. Только подчинившись уговорам командирских жён, мать решилась покормить ребёнка, но девочка не взяла грудь, а когда женщина в досаде отвернулась и заговорила со случившейся рядом гостьей, младенец изо всей силы стиснул сосок незадачливой кормилицы. Мать в ужасе закричала и отбросила это дикое существо на руки няньки. С тех пор жена Дурова больше не подходила к дочке, поручив попечительство над ней горничной. На ночлегах Надежду передавали приходившей из деревни крестьянке, которая кормила младенца своим молоком. Таким образом, на каждом перегоне у ребёнка была новая кормилица.