Чтение онлайн

Лука кивнул, и я тоже заодно, чтобы батюшка понял, что я, как и всегда, тоже его внимательно слушаю. Ободренный тем, что никто не собирается над ним смеяться, отец Андрей продолжил:

– У каждого это по-разному бывает: кто-то много читает и думает. А у кого-то несчастье какое-то, тяжело человеку, приходится искать поддержку. И вот оказывается, что такая поддержка есть и что это очень просто. Ты, Лука, спрашивал, как это у меня было. Ну так вот у меня и было. В один год у меня много несчастий в жизни случилось – думал даже, как руки на себя наложить. Уберег Господь, слава Ему. – Отец Андрей без картинности, но очень вдумчиво перекрестился.

– Ну, отец Андрей, – сказал я, – если бы я надумал креститься, обязательно к вам приехал бы.

– Зачем вы так легко об этом говорите? Креститься все равно у кого. Вы же не в священника веровать будете, а в Бога. Вы лучше, если надумаете, как вы говорите, креститься, найдите священника там, где вы живете, чтобы он всегда мог поддержать вас и помочь вам.

– Простите нас, отец Андрей, – сказал Лука, – мы и не думали шутить над вами. Просто мы вчера играли в такую игру… Можно, я расскажу? – спросил меня Лука.

Я не возражал.

– Так вот, игра заключалась в том, – Лука практически развернулся лицом к отцу Андрею, – чтобы задавать друг другу самые серьезные вопросы и отвечать на них без шуток, серьезно, без страха сказать глупость или ошибиться. Ведь Бог не был бы против такой игры?

Отец Андрей улыбнулся:

– Думаю, даже уверен, что нет.

– Ну вот. – Лука тоже разулыбался. – А вы не возражаете, если мы и при вас будем продолжать играть так?

– Отчего же, я и сам с удовольствием.

Я тоже не нашел причин отказываться от продолжения игры, и Лука хлопнул от радости в ладоши.

– Начинаем! Первый вопрос вам, – Лука обратился ко мне. – Бог есть?

Вообще-то я бы не всякому священнику такой вопрос стал бы задавать – а ну как ответит однозначно, что нет, что тогда? Зачем обижать человека, который искренне верит? Впрочем, как раз человек, который искренне верит, и не обидится, а раз так, нет причин отводить вопрос, тем более что я очень заинтересован в ответе. Я сжал баранку покрепче, вдохнул и сказал:

– Я, к сожалению, не готов ответить на этот вопрос однозначно. Потому что он ведь подразумевает кучу других вопросов, не проще изначального. То, что в мире есть какая-то высшая сила, не заметить трудно. Если это отрицать, тогда очень, очень многое становится просто необъяснимым. Ведь даже современная физика, наука из наук, очень осторожно об этом говорит и в принципе не отрицает возможности существования Бога. Другое дело, что сразу надо задавать следующий вопрос: а что это за Бог? Верили же, скажем, индейцы в бога Кетцалькоатля – пернатого змея. То есть они согласились бы с нами, что Бог есть. Но если бы им сказали, что Он един в трех лицах, или что Его зовут Аллах, или что у Него есть наместник на земле и Он обязательно должен жить в Риме, а не где-то еще, они бы посмеялись, правильно? А, скажем, в Индии есть такой народ – сикхи. Они тоже верят в то, что есть Бог. Но они посмеялись бы, если бы мы сказали им, что Бог человеколюбец. Они уверены, что Бог, в сущности, довольно безразличная к человеку, если не сказать злая и жестокая, сущность. И честно говоря, я не вижу никаких причин, почему бы Богу не зваться Аллахом, например. И почему Бог хочет, чтобы люди обязательно крестились тремя пальцами, а не двумя. Ну или наоборот.

Все время, пока я говорил, я посматривал в зеркало заднего вида, чтобы следить за реакцией отца Андрея. Я боялся, что он может обидеться или замкнуться в себе, услышав мои слова. Но он, напротив, очень внимательно слушал и смотрел без тени враждебности. Я внутренне вздохнул с облегчением и закончил свою мысль:

– В общем, очевидно, что некая сущность, которую мы называем Богом, есть в мире, и в то же время очевидно, что люди на протяжении всей своей истории… ну, что ли, лепят Его по своему образу и подобию. Ведь и наш православный Бог сейчас и пятьсот лет назад – это разные боги. Вы не согласны со мной, отец Андрей?

Батюшка успокоил меня:

– Трудно с вами не согласиться. Если хотите знать, что я по этому поводу думаю… Лука, ты не возражаешь? Ну так вот. Ведь Бог настолько, образно говоря, больше человека, что человек в принципе не может Его познать. Во всяком случае, до конца, исчерпывающе. А все, что человек не может объять своим разумом, он сводит к тому, что ему знакомо. Скажем, вы упомянули физику. И вот вам пример: мы знаем из физики, что Вселенная бесконечна. Но кто из нас может представить себе бесконечность? Никто! Это слишком для человеческого разума, потому что все, что он видит вокруг, имеет свой конец в пространстве. Поэтому, как утверждают физики, человек представляет – вынужден представлять! – себе бесконечную Вселенную как просто какое-то очень, очень большое пространство, а это не совсем одно и то же. Что-то похожее и с Богом. Человек ограничен и не может умом охватить, как вы говорите, мистическую сущность. И поэтому он вынужден сводить идею Бога к чему-то, что ему знакомо. Индейцы – к соединению змеи и птицы, например. Авраамические религии, к которым относится и христианство, представляют Бога как отца… Но ведь дело-то в том, что если Бог так устроил, значит, в этом есть глубокий смысл, который мы, опять же, возможно, понять не можем. Человек слаб и умом, и телом. Что говорить, если для абсолютного большинства людей даже выучить иностранный язык – большая проблема! Вот представьте себе ребенка. Маленького ребенка. Ему, скажем, говорят, что обязательно надо по утрам и вечерам чистить зубы. Он не способен понять, зачем это надо, он представить себе не может, что зубы могут начать болеть и что это можно предотвратить простой ежедневной процедурой. Правильно? Не потому, что он глупый или ограниченный! Он же просто ребенок, и мы все это понимаем. И просим его поверить нам на слово, что чистить зубы обязательно надо. Он нас спрашивает почему, а мы ему отвечаем – потому что буква «у»! Глупость? Не такая уж и глупость, если вдуматься. Я думаю, что по отношению к Богу мы и есть такие вот дети. Не знаем, что и почему, чего-то не понимаем. Но нужно просто довериться Ему и, раз доверившись, делать вот эти все вещи, которые нам могут показаться глупостями: не красть, не убивать, не желать жены ближнего своего и так далее.

Отец Андрей замолчал, и некоторое время мы ехали молча. И вдруг он обратился к Луке:

– Лука, так что же, давай дальше играть. Теперь мой вопрос?

Лука легко согласился, и тогда отец Андрей задал ему свой вопрос:

– Где находится Бог?

Лука на минуту задумался, а потом сказал:

– Ну, это не сложно. Бог ведь совершенен и бесконечен, так? Но если бы на свете была бы хотя бы одна вещь, в которой Бога не было бы, это уже значило бы, что Бог несовершенен. Значит, Бог находится во всем, везде. И в то же время, – после небольшой паузы добавил Лука, – все находится в Боге, потому что иначе Бог не был бы бесконечен. Согласны?

Нам ничего не оставалось, кроме как согласиться, и все-таки я не удержался от того, чтобы спросить:

– Так что же получается, когда, скажем, кто-то бьет ребенка, Бог в этот момент – и в ребенке, и в том, кто его бьет, и в ремне, которым его бьют, и во всех тех людях, которые, видя это, проходят мимо… Так?

Лука сразу погрустнел, развел руками и тихо сказал:

– Получается, что так.

– Отец Андрей, – это был уже мой вопрос, скажу прямо – несколько провокационный, просто очень уж мне хотелось знать, что об этом можно думать, – скажите нам с Лукой, почему Бог попускает зло?

– Об этом до сих пор люди думают и страдают из-за этого. И никто еще пока не дал ответа – четкого и однозначного. Да и невозможно, наверное, его дать. Не зря же этот вопрос относят к числу так называемых проклятых вопросов. Почему они проклятые? Потому что если пытаться ответить на этот вопрос в отрыве от других, то логически мы должны будем прийти к отрицанию доброты Бога. Мы должны будем признать, вот как ваши сикхи, что Бог – злое существо. Ну или безразличное, что почти одно и то же. Но все встанет на свои места, если мы будем держать в голове, что Бог помнит и заботится о каждом человеке, а человек должен молиться за других людей и по возможности уменьшать количество зла в мире, но самое главное – человек должен заботиться о своей душе. Если человек, возмущенный несправедливостью, пойдет с топором убивать других людей, которые, по его мнению, приносят только зло, то ничем хорошим это не закончится. Прежде всего – не делай зла сам. А уже во-вторых, не позволяй делать зло другим – но только если это не противоречит первому, понимаете? А попытки логически понять, откуда в мире зло, и, что еще страшнее, попытки слабыми человеческими силами насадить в мире сплошное добро заканчиваются обычно только увеличением зла…

Мы как раз подъезжали к деревне, в которую направлялся отец Андрей. Я остановил машину, мы тепло попрощались, и он вышел. Тронувшись, я через некоторое время глянул в зеркало заднего вида и увидел, как он машет нам рукой. Почему-то мне стало легко и спокойно, приятно хоть на несколько минут обретать уверенность, божественную уверенность в том, что не все в этом мире так божественно непоправимо.

Оставшись снова вдвоем, мы с Лукой тем не менее решили не прекращать нашу игру и продолжили.

– Ну тогда мой вопрос, – сказал я. – Почему человек не может вообще без Бога? Ведь с древнейших времен все человеческие сообщества обязательно исповедовали какую-нибудь религию. И даже те общества, которые демонстративно объявляли себя атеистическими, все равно на поверку выходили религиозными – ну, скажем, культ Ленина… Или современный Китай, который официально атеистический, но тем не менее в каждой маленькой деревеньке там поклоняются каким-нибудь своим богам.

– Понял, понял, – замахал рукой Лука. – Не надо за меня отвечать. Сейчас я подумаю.

Я снова улыбнулся энтузиазму Луки и нежеланию, чтобы кто-то думал за него.

– Вот в чем дело, – начал Лука. – Просто если думать, что нет Бога, ну, не только Бога, а вообще – никакой высшей силы, нет ничего после смерти, а просто человек – это такое же животное, как любое другое… В общем, тогда непонятно, в чем смысл жизни. То есть не то что непонятно, а, наоборот, понятно, что смысла жизни нет и быть не может никакого. Ну какой может быть смысл жизни, если единственное, что с тобой произойдет, – это просто смерть, и все? И тут следующий шаг – если нет смысла жизни, это прямо значит, что смысла жить нет, а значит, надо немедленно покончить с собой. Но мы уже выяснили, что человек чувствует, что в мире есть что-то большее, чем просто набор атомов и молекул, есть что-то высшее, мистическое, правильно? А значит, это самое мистическое и обеспечивает нам смысл жизни. Для христианина это подготовка к переходу в Царствие Небесное…

– Для индуиста, – добавил я, – шаг к следующему перерождению, а уж кем ты в следующей жизни родишься, зависит только от тебя.

– Ну вот. Или, скажем, смысл жизни праведного коммуниста – в подготовке всеобщего счастья, мирового коммунизма.

– А ты откуда про коммунизм-то знаешь? – спросил я Луку.

– Нам в школе рассказывали, – невозмутимо ответил он. – Дальше. Что любопытно, набор основных заповедей везде одинаков, несмотря на все остальное. Нет ни одной веры, которая предписывала бы убивать или грабить, так ведь? И это говорит о том, что высшая сила-то одна, просто у всех людей она по-разному отражается в сознании. Так что вера нужна всем людям, они не могут без нее жить, потому что она дарит им смысл жизни. Ну или открывает. Согласны?

– Согласен, – подтвердил я.

– Тогда у меня к вам встречный вопрос, – с деланой хитрецой сказал Лука. – Мы только что выяснили, зачем Бог человеку. Но есть парный вопрос: зачем человек Богу? Ведь Бог мог бы создать небо, землю, воду, отделить свет от тьмы, населить Землю растениями, насекомыми, животными и на этом остановиться. Но он так не сделал. Он создал разумных существ – людей. И дал им свободу воли. Зачем это Ему?

Я аж присвистнул. Вот это достойный вопрос: а действительно, зачем? Тем не менее нужно было отвечать, как это называется… спонтанно.

– Ну что первое приходит в голову. В Библии написано, как всем известно, что Бог создал человека по своему образу и подобию. Это значит, что человек в каком-то смысле больше похож на Бога, чем какой-нибудь там тополь или страус. Очевидно, что речь тут идет не о внешнем сходстве, а именно в том, что отличает человека от животного, – о разуме и, как ты уже сказал, свободной воле. То есть Бог создал людей – существ, которые бесконечно слабее и ограниченнее Его, и все-таки наделил их главным – способностью думать и принимать решения. Даже такие, которые идут вразрез с животной природой человека. Ну, скажем, ни одно животное не может свести счеты с жизнью просто потому, что оно разочаровалось в смысле жизни. А человек может. Но это только один из примеров. А вот что поинтереснее – так это то, что человек может свободно творить что-то новое. Что-то, чего раньше не было. Искусство, наука, техника и так далее.

– Прямо как сам Бог! – сказал Лука.

– Верно. То есть человек явно ограничен в творении по сравнению с Богом, но принцип тот же – он может сделать что-то, приложив собственный разум и волю. И смысл в этом может быть только в том случае, если Бог хотел, чтобы некие существа могли делать что-то независимо от Него. Ну, знаешь, как нынешние ученые мечтают о таких компьютерах, которые не просто будут выполнять написанные программистами алгоритмы, пусть даже очень сложные, а будут в каком-то смысле самостоятельны и самобучаемы. И очевидно, что если это для чего-то и нужно – с точки зрения Бога! – то только для того, чтобы у Него были пусть маленькие и слабенькие, но помощники.

– Круто! – воскликнул Лука. – Значит, мы не просто тут погулять вышли, а самые что ни на есть помощники самого Господа?