Чтение онлайн

Виктория Гресь всегда создает собственную моду, мало обращая внимания на мировые тенденции ее развития. Коллекции украинского модельера нельзя спутать ни с чьими другими. Их узнают даже по деталям – «по клочку ткани или одной пуговице». Виктория любит натуральные ткани – хлопок и шерсть, шелк и крепдешин, бархат и плюш. Много ручной работы. Ее модели часто украшены вышивками, французским кружевом, шитым золотой и серебряной нитями, росписями и украшениями из стекла и хрусталя. И розочками из ткани, которые выступают в качестве брошей, браслетов и шейных украшений. Виктория не боится эклектики, смешивая в своих коллекциях разнообразные материалы, ткани современные и старинные, из «бабушкиного сундука», классический и экстравагантный стили. Часто в ее коллекциях присутствуют этнические мотивы. Ее модели всегда женственны и сексуальны, и чаще всего в них чувствуется ностальгия по давно ушедшим двадцатым годам прошлого столетия. Пышные юбки, вышитые манжеты и воротнички, длинные пальто, меховые шарфы и вуаль на лице смотрятся очень женственно и эротично. Недавно в одном из модных журналов появился отклик на показ новой коллекции модельера, автор которого очень образно представил ощущение от показа: «Модели от Виктории Гресь нельзя просто носить, их нужно понимать. Одеваясь в них, чувствуешь, будто проходишь через цветные витражи. Тебя видят уже совсем другой, да и сама ты видишь себя не такой, как ранее. Изменяется отношение к окружающему миру, ты начинаешь оценивать его по законам красоты и любви».

Коллекции Виктории Гресь стали уже традиционными на Киевских «Сезонах моды», украинском аналоге Недели прет-а-порте. И каждый ее показ – это шоу, своеобразный спектакль, в котором мода переплетается с театром. Вот перед нами коллекция 1998 года «Сладкие обещания»: зал наполнен запахом горячего шоколада, а на сцене – шоколадница со знаменитой картины Жана-Этьена Лиотара. Весна/лето-2002, коллекция «Антон Павлович Чехов» – на подиуме царит прекрасный белый цвет: «Хотите не потеряться в толпе, наденьте белое. Хотите начать все сначала, наденьте белое. Хотите исправить себе и другим настроение, наденьте белое…» Осень/зима-2002 – «Бархатная революция»: «Борьба, мягкая и беспощадная, незаметная и непрекращающаяся, борьба, которая происходит ежесекундно и никогда не заканчивается, которая убивает и дает жизнь, борьба, вести которую подчас нет сил, но жить без нее не имеет смысла. Борьба, о которой знают, которую ведут, в которой участвуют только двое: мужчина и женщина». Весна/лето-2003: сдержанная коллекция «Скромнее» наводит на мысли об аскетизме. Внеплановая новогодняя коллекция «Легкий аромат розы» – пригласительные билеты в конвертах с вложенными туда же розовыми лепестками, в зале свечи, шампанское и вечерние платья на сцене. Весна/лето-2004: «Наивные связи» – на сцене возрождается мода тридцатых годов. Возрождается «через черно-белую фотографию, через эротическую фотографию 30-х годов». Не менее говорящими были «Пена дней», «Элегантная катастрофа», «Слезы буржуазии», «Искушение летом», «100 лет Королеве», «По дороге из Гайд-парка в Порто-Бело», «Жизнь одного платья», «Бытие определяет».

Виктория Гресь создает не только эксклюзивные вещи. Она стала одним из первых модельеров в Украине, которые начали сотрудничать с отечественными фабриками по производству одежды. Еще в 1998 году она создала специальную коллекцию для ужгородской фабрики «Парада», а в следующем сезоне – для крупнейшей фабрики «Украина». «Не нужно изобретать велосипед, – говорит по этому поводу Гресь, – достаточно посмотреть на мировые европейские марки. Они ведь деньги зарабатывают не на кутюрных коллекциях. Они зарабатывают, одевая массового потребителя, благодаря чему и имеют возможность вкладывать миллионы долларов в свои безумные показы и рекламу. А что мы рекламируем на показах? Одежду, которой нет? Отшить шикарную коллекцию и положить ее в шкаф или распродать среди приятелей и журналистов? Зачем? В конце концов, для этого не нужны «Сезоны», не нужна реклама. У меня это хорошо получалось в Ужгороде, где я сделала восемь коллекций и они осели в шкафах знакомых. Думаю, что будут еще упреки в мой адрес, мол, это не дизайнерская одежда. Но нас учили так: высший пилотаж – это когда твое пальто надевают сто человек и оно всем идет. Это намного сложнее, чем пошить для одного человека, этому нужно научиться. И очень здорово, если это получается».

Виктория Гресь – не только известный дизайнер, который уже давно занял ведущие позиции в мире украинской моды. Как отметил один из отечественных критиков моды, «она еще и очаровательная женщина. Быть собой и в то же время постоянно менять образы – для Виктории не парадокс, а образ жизни, присущий только настоящим леди. Ее путь – это путь перемен, без которых невозможен поиск совершенства. Ее мир – это мир фантазии, стильности и тонкого шарма».

Гуччио Гуччи

Модный дом Гуччи, основанный в начале XX века простым итальянским шорником, стал символом шика, богатства и знатности. Сейчас он является третьей в мире компанией по производству предметов роскоши. Иметь костюм или аксессуары от Гуччи, значит принадлежать к классу избранных. Многие из изделий компании стали культовыми. Благодаря Грейс Келли и Жаклин Кеннеди сумки с бамбуковой ручкой приобрели широкую популярность. Мокасины от Гуччи, принадлежавшие Джону Кеннеди, украшают экспозицию нью-йоркского Музея современного искусства. Особым признанием пользуются духи Гуччи, которые имеют запах «роскоши».

История семейства Гуччи и одноименной фирмы наполнена счастливыми совпадениями, «родовыми проклятиями», скандалами, взлетами, невероятными провалами и истинно «итальянскими страстями». Неудивительно, что режиссер Мартин Скорсезе, автор «Крестного отца», снял фильм об истории их Дома.

Гуччио Гуччи, основатель компании, родился во Флоренции в семье итальянского ремесленника в 1881 году. Его отец торговал соломенными шляпками собственного изготовления. Когда Гуччио исполнилось 23 года, он открыл собственную мастерскую по производству конной упряжи, которую назвал «Дом Гуччи». Просуществовала она недолго. Молодой человек покинул страну. Поскольку все мужчины рода Гуччи отличались вспыльчивым и вздорным характером, самой вероятной причиной отъезда была ссора с отцом. Обосновался Гуччио в Лондоне, где более десяти лет работал в отеле «Савой», сначала носильщиком, а затем коридорным и лифтером. Именно тогда молодого итальянца посетила мысль, что чемоданы и сумки путешествующего человека подчеркивают его статус и определяют принадлежность к касте. В 1921 году Гуччи возвратился в Италию и женился. На заработанные в Англии 30 тысяч лир он вновь открыл мастерскую, а через год – магазин, в котором стали продаваться его изделия: конская сбруя, одежда для жокеев, чемоданы. Все это было сделано из кожи самого высокого качества с изысканностью, присущей средневековым мастерам. Лучшие наездники Европы предпочитали выступать в костюмах от Гуччи, и вскоре компания получила известность по всей Европе. В семье Гуччи было шестеро детей. Подросшие сыновья: Альдо, Уго, Васко и Родольфо помогали отцу в работе. В 1933 году старший сын Альдо придумал фирменный знак из двух переплетенных букв «G». В 1937 году мастерская превращается в небольшую фабрику и начинается выпуск дамских сумок, чемоданов и перчаток. В 1938 году в Риме на самой престижной улице – Via Condotti – открылся бутик Гуччи. Несмотря на приближающуюся войну, Гуччи процветали и как ни в чем не бывало продолжали создавать вещи для «золотой» молодежи. Они получили заказ от самого Муссолини на оформление одного из его паллацо. В начале 1940-х годов магазины Гуччи открылись по всей Италии.

Если своим созданием фирма обязана Гуччио, то процветание и всемирную известность ей обеспечил его сын Альдо. Благодаря ему ассортимент фирмы дополнился легендарными шелковыми шарфами и галстуками, а позже часами. Культовая сумочка с бамбуковой ручкой своим появлениям обязана также идеям Альдо и недостатку кожи, который остро ощущался в военное время. Именно он предложил изготавливать сумки из льна, джута и пеньки. В начале 1940-х годов Альдо – первый из европейских производителей – отправился за океан, и Америка не устояла перед очарованием роскоши Гуччи. В 1953 году открылся первый магазин на Пятой авеню в Нью-Йорке. Успех компании еще один Гуччи – Родольфо – объяснял так: «Семья была компанией, а компания была семьей». Он стал довольно успешным киноактером, снимавшимся под псевдонимом Маурицио де Анкоре в итальянских фильмах 1930–1940-х годов. Однажды его партнершей была культовая личность кинематографа – Анна Маньяни. После войны Родольфо покинул мир кино и вернулся в отцовскую фирму. Может быть, и поэтому голливудские звезды так любили облачаться в одежду от Гуччи, ведь один из членов семьи досконально знал все вкусы и тайные желания актеров. Ингрид Бергман, Одри Хепберн, Грейс Келли, Питер Селлерс – те знаменитости, которые сделали популярными марку Гуччи. В фильме «Римские каникулы» головку Одри покрывает фирменный шелковый шарф, а танцует она в мокасинах от Гуччи. Сумочка через плечо, которую носила Жаклин Кеннеди, получила в народе название «Джеки-О!». Лицом Гуччи, несомненно, была американская актриса и очень красивая женщина – Грейс Келли. На ее свадьбе с принцем Монако каждый из гостей получил в подарок шарф от Гуччи, а компании Гуччи присвоили официальный статус поставщиков королевского двора.

Гуччио Гуччи умер в 1953 году, и это стало первым шагом к краху семейства. Братья долго судились между собой о том, какая часть семейного капитала является собственностью каждого. В результате продолжительных судебных разбирательств 50 % акций досталось Альдо, который возглавил фирму. С истинно итальянским темпераментом Гуччи и ссорились, и работали. Если бы они жили в Средневековье, их семейство вскоре перестало бы быть таким многочисленным. Но на дворе стоял просвещенный XX век, и к услугам Гуччи была целая армия юристов и адвокатов. Не было ни одного представителя семейства, который не имел бы претензий к другим и не подавал бы судебные иски. Их не останавливали даже ближайшие кровные связи. Паоло, сын Альдо, который впоследствии занимал пост ведущего дизайнера фирмы, бесконечно судился со своим отцом. Причем счета за услуги юристов, когда у Паоло заканчивались деньги, невозмутимо оплачивал Альдо. На одном из таких разбирательств судья Мириам Альтман отказалась рассматривать жалобу, аргументируя это так: «Я знаю каждую вещь, что продается у Гуччи, и знаю, что две трети ее продажной цены члены семьи отдают адвокатам».

Несмотря на дрязги, сотрясавшие семью, в 1960–1970-е годы Гуччи добились наибольшего успеха и процветания фирмы. Ее ассортимент пополнился легендарными туфлями loafer, которые представляли собой мокасины на шипованной подошве. Началось производство духов, часов, меховых изделий, женской одежды. Ежегодно компания приносила по 800 млн долларов. Кстати, часы пополнили коллекцию Гуччи благодаря поломке на телефонной линии. Северина Вундермана, пытавшегося дозвониться до своего клиента, случайно соединили с Альдо Гуччи, и коммивояжер не упустил счастливого случая. Владелец многомиллионного бизнеса и безвестный продавец часов позже стали хорошими друзьями. Вундерман основал и возглавил швейцарское подразделение Гуччи – Gucci Timepieces, которое занимается разработкой и производством ювелирных украшений и часов. В настоящее время их продажа приносит около 10 % общего дохода компании. О том, что значили вещи Гуччи в то время, говорит известная итальянская писательница Грация Лори: «Когда я училась в Милане в 70-х годах, наши ученики, как и их родители, делились на “левых” и “правых”. И это точно определялось одеждой. “Левые” ребята носили джинсы и свободные свитера. “Правые” щеголяли в мокасинах от Гуччи, и на ручки школьных сумок (тоже от Гуччи) повязывали знаменитые шелковые шарфы».

А страсти в разросшемся семействе Гуччи накалялись. Заседания Совета директоров были заполнены выяснением отношений между родственниками и зачастую превращались в шумные перебранки, а в 1982 году дошло до драки. После этого заседания Паоло, в которого швырнули пепельницу, покинул фирму, а «Гуччи парфюм» отделилась от компании. В 1983 году, после смерти Родольфо, принадлежащие ему акции переходят по наследству к сыну – Маурицио. Родственники тут же подают в суд, утверждая, что молодой человек, чтобы не платить налог на наследство, подделал завещание. Маурицио, приговоренный к годичному заключению, бежит из страны. Не зная, к чему это приведет, дядя, который питал симпатию к выросшему без матери племяннику, решает ему помочь. Личный адвокат Альдо добился отмены приговора. Маурицио вернулся в Италию и вступил в права наследования. Паоло, затаивший злобу на отца, не оставляет мысли о мести. Он предоставил американскому правительству документы, свидетельствующие о том, что Альдо уклонялся от уплаты налогов. Старшего Гуччи признают виновным и в 1986 году заключают в американскую тюрьму. Ходили слухи, что эту удачную идею Паоло подсказал его двоюродный брат.

Маурицио – «черный человек» семьи, который практически довел Дом Гуччи до катастрофы. В 1980-е годы дела компании резко ухудшаются. Воспитанный нянькой и автомехаником мальчик не имел представления о реальной жизни, не знал цены деньгам и не умел строить отношения с людьми. В 1989 году он стал президентом фирмы. Не осознавая последствий, он делает все возможное, чтобы приблизить банкротство компании. Вещи Гуччи больше не создают атмосферу роскоши и шика. Они являют собой концентрацию остромодных тенденций, которые балансируют на грани китча. Маурицио увольняет людей, десятки лет работающих в компании, снимает с производства легендарную сумочку с бамбуковой ручкой, переносит офис в Милан, на строительство здания которого тратит более полумиллиона долларов. Но наибольший удар по репутации фирмы наносит неконтролируемая продажа лицензий на производство вещей с фирменным логотипом различным мелким фирмам, которые в основном располагаются в Азии. В начале 1990-х носить вещи Гуччи считалось дурным вкусом, а компания была практически разорена. Совладельцы фирмы, внуки Гуччио: Роберто, Паоло и Джорджио, чтобы спасти свои капиталы, продали акции бахрейнской финансовой компании Investcorp. Чтобы улучшить положение, новые владельцы приглашают на должность экономического директора Доменико де Солле, который в 1990 году принимает на работу американского дизайнера Тома Форда. Через несколько лет он становиться творческим директором Дома Гуччи. В 1993 году Маурицио продает свою долю компании Investcorp за 100 млн долларов. С этих пор в компании Гуччи не остается ни одного человека из семейства Гуччи.