Чтение онлайн

Жак Фат родился в славную, но очень сложную эпоху. На его такую короткую жизнь пришлось две самых долгих и страшных войны столетия и небольшой отрезок мирной жизни, как раз в одно поколение. Правда, спокойным его тоже никак не назовешь. Великая депрессия с биржевыми лихорадками и финансовыми крахами терзала мир. Откуда же тогда смог взять этот дизайнер такой светлый, такой женственный, легкий и элегантный стиль, такое яркое и радостное видение мира?

В Германии к власти приходят фашисты, а во Франции 25-летний парень создает собственный Дом моды. Нет, это не пир во время чумы и даже не протест. Родина Коммуны всегда славилась стремлением к «свободе, равенству и братству». В те годы Франция как никогда была близка к социализму. Вспомним советские демонстрации той эпохи, тот подъем и задор. В Париже же все происходило с поправкой на французский шарм и изысканность. Эльза Скиапарелли, Жан Пату, Коко Шанель уже сказали свое веское слово. Казалось, мир моды ничем нельзя удивить, но талант, настойчивость и трудоспособность способны на многое.

Осуществить задуманное Жаку Фату помогали всего двое рабочих и хрупкая красивая девушка Женевьева. Позже компания разрастется и идеи дизайнера будут притворять в жизнь уже 700 сотрудников. А красавица модель из соратницы превратиться в жену и мать.

Дом мод удалось открыть только в апреле 1944 года. Почти сразу, как немцы оставили Париж. Это стало символом возрождения французской моды, того, что жизнь продолжается. В настоящее время фирменный магазин компании находится как раз на том самом месте, где был открыт Дом. Слишком короткий творческий век достался Жаку Фату, поэтому, к величайшему сожалению, его очень мало знают. А ведь дизайнеру удавалось очень успешно конкурировать с самим Кристианом Диором. Первый же показ, состоявшийся все в том же 1944 году, превратился в настоящее шоу. Публика была в восторге. Истинной женственности и элегантности никогда не бывает много. Модели Фата были настолько совершенны, что их вполне можно назвать вневременными. Даже сегодня на каком-либо светском приеме они бы смотрелись не просто весьма уместно, но и потрясающе.

Как всякий модельер, желая создать законченный образ, Жак Фат обратился к производству парфюмерии. В 1950 году он основывает собственную компанию, выпускающую духи, которые также стали весьма популярными. У Фата начал свою карьеру тогда еще никому не известный молодой человек Юбер де Живанши. Он проработал ассистентом этого Модного дома 12 лет, до самого его закрытия в 1957 году. Не здесь ли таятся корни его блестящих дизайнерских находок, которые так потрясли мир?

Жак Фат умел превращать жизнь в праздник. Слава его костюмированных балов гремела по всему Парижу. Возможно, именно для них он придумал свое знаменитое бюстье. Ах, как благодарны ему за это современные женщины! Без данного изобретения не было бы такого удобного бюстгальтера на косточках. Съемные бретельки – также плод фантазии французского дизайнера. Итак, подробнее о том, что же все-таки бюстье. Это был совершенно новый элемент дамского белья. Эдакий совмещенный с коротким корсетом (чуть выше талии) бюстгальтер на косточках, как с бретельками так и без оных. Особенно ценным он представлялся для вечерних туалетов, ведь за счет жесткого каркаса позволял прекрасно держать грудь, максимально ее оголяя. Как и когда-то корсет, только не столь варварски, новое изобретение позволяло улучшить фигуру, слегка затянув талию и подкорректировав бюст.

Шилось бюстье с минимальным количеством швов и таким образом, чтобы была возможность обнажить максимально не только плечи, но и спину. Фат вообще любил подчеркивать линию шеи. Особенно ярко это просматривается в его знаменитом красном платье apr`es-midi с огромной шляпой, напоминающей перевернутое блюдо.

Как мужчина Жак Фат очень любил женщин, но как дизайнер обошелся однажды с ними не корректно, вызвав тем самым массу нареканий. Его даже чуть не обвинили в мужском шовинизме и все лишь благодаря знаменитой фразе, сказанной в 1954 году: «Женщины не могут быть хорошими модельерами… в скором времени все великие дизайнеры будут мужского пола». Какой смысл он на самом деле вкладывал в эти слова, остается загадкой. Кроме того, он добавлял: «Мода – это искусство. И никто не виноват, что в искусстве мужчины разбираются лучше женщин». Укол не остался безответным. Коко Шанель с присущей ей язвительностью тут же возразила, что «факты ответят этому извращенцу. Ведь он перед зеркалом примеряет женские костюмчики собственного Дома». Откуда уж такие сведения взяла Великая Мадемуазель, неизвестно, ее слова оказались пророческими. Работа женщин-модельеров: Стелы Маккартни, Донателлы Версаче, Мэри Квант и династии Лаудер служат лучшим подтверждением этому. Правда, и Фат строил свои умозаключения не на голом месте. Достаточно только взглянуть на целую плеяду молодых талантов, окружавших его в то время. Диор, Бальмен, Унгаро, Ферро, уже упоминавшийся Живанши и многие другие. И все они были мужчинами. Как тут не возгордиться?

Символу французской элегантности Жаку Фату не суждено было воочию увидеть наметившиеся в начале 1950-х годов модные тенденции. Любимец публики, он умер в 1954 году от лейкемии в самом расцвете лет и творческих сил в возрасте 42 лет. После его смерти вдова еще три года пыталась руководить компанией, но, к сожалению, безуспешно.

Спустя 37 лет возродить славную марку попробовал молодой и талантливый дизайнер Том Ван Линген. Его попытка увенчалась успехом. В 1995 году благодаря его усилиям компания стала лучшей по итогам года в Германии. Львиная доля успеха пришлась на парфюмерную продукцию. Как будто в отместку судьба сыграла с Фатом злую шутку. Вернуть его детищу былую славу было доверено двум женщинам. Вначале пост художественного директора получила Елена Назарофф. Для нее «Жак Фат – неисчерпаемый источник вдохновения. Славное имя, история, прерванная на самом взлете». «Для меня здесь непочатый край работы, именно поэтому я согласилась занять эту должность. Она дает мне возможность реализовать собственные идеи. Я хочу работать во всех направлениях, создавать туфли, сумки, перчатки… Это будут совершенно необычные вещи», – заявила Елена.

Позже главным дизайнером Дома была назначена британский модельер Лиззи Дисней. «Меня очень вдохновляет Жак Фат и стиль жизни, которую он вел. Его одежда была не слишком молодежной – красиво скроенной и не шокирующей… Как и он, я предпочитаю работать с естественными тканями – такими как шелк и кашемировая шерсть», – говорит она. Контракт с компанией долгосрочный и предусматривает приостановку работы Лиззи над собственной линией, чтобы всецело посвятить себя данному проекту. Однако дизайнер не расстраивается. Она счастлива возрождать столь прославленное имя.

В настоящее время торговая марка Jacques Fath опять набирает популярность. Соблазн и элегантность непреходящи в моде. Прославленный бренд живет, а не просто остается историей. Полет не прервался, он продолжается навстречу радости и свету.

Его называли Микеланджело среди дизайнеров обуви. Сего именем связана целая эпоха. Трудно представить, что его знаменитые босоножки на пробковой платформе появились вследствие финансовых проблем.

Выражение «сапожник без сапог» как нельзя лучше характеризует детство Сальваторе Феррагамо. Он родился в деревне Бонито, расположенной недалеко от Неаполя, в очень бедной фермерской семье. Братья и сестры (десятеро старших и трое младших) жили довольно дружно, не впадая в уныние, когда на столе было пусто, и не строя никаких особенных иллюзий по поводу своего будущего. Исключением был лишь старший брат Агостино – сегодня бы его назвали вундеркиндом. Этот талантливый мальчик за год усвоил все, чему мог его научить местный учитель, и был полон решимости учиться дальше. Отец с матерью отправили его в Неаполь – на это пошли все скудные сбережения семьи. Вначале все шло прекрасно, Агостино в 19-летнем возрасте уже закончил университет и получил место преподавателя во Флоренции. Но чрезмерные усилия не прошли даром: молодой человек заболел пневмонией, и его ослабленный организм не справился с болезнью… После похорон сына родители решили, что больше ни один из детей не будет продолжать учебу в городе.

Как и во многих семьях бедняков, дети (а нередко и родители) большую часть времени ходили босиком, а обувью пользовались только по выходным, когда шли в церковь или на рынок. Пара ботинок казалась Сальваторе недосягаемой мечтой, однако он довольно скоро решил, что делать обувь можно и самому. Правда, родители поначалу не одобрили выбор сына: профессия сапожника не относилась к числу уважаемых. Мальчика поочередно отправляли в ученики к цирюльнику, портному, плотнику… Результат был один и тот же: Сальваторе нигде не задерживался. То его признавали неперспективным учеником, то он попросту сбегал от мастера. Мечты о профессии сапожника родители воспринимали как блажь и слышать о них не желали. Помог случай.

Сестра Сальваторе Джузеппина со всей серьезностью готовилась к первому причастию. Принятые в Бонито правила приличия требовали, чтобы девочки приходили на первое причастие в белых туфельках. В семье Феррагамо была когда-то пара белых туфель, но они переходили от одной дочери к другой и, когда пришел черед Джузеппины, оказалось, что они полностью утратили цвет. Купить новые было не на что, занять – не у кого… Мать и Джузеппина плакали на кухне, сестры сочувственно качали головами, а Сальваторе постучал в дверь соседа-сапожника и выпросил у него (всего на одну ночь) маленькие колодки, немного белой ткани и картон. Утром, когда Джузеппина шла в церковь, на ее ногах красовались чудесные белые туфельки. После этого чуда родители уже не могли отказать Сальваторе, и он приступил к реализации своей мечты.

В 12 (а по другим данным – даже в 10) лет он уже вовсю работал подмастерьем у сапожника Луиджи. Усвоив все премудрости, которые мог показать ему мастер, мальчик отправился в Неаполь, чтобы повысить свою квалификацию у городских мастеров, а затем вернулся домой, занял денег и открыл свою первую мастерскую. Слух о маленьком сапожнике быстро распространился по всей Италии, у него появились заказчики. Однако Сальваторе понимал, что в Бонито ему становится тесно. Поэтому, когда братья написали ему из Америки длинное письмо, в котором говорилось о сказочных перспективах, – он, не задумываясь, отправился в путь.