Чтение онлайн

– Но как, должно быть, тяжело жить без Бога в душе, без этого чувства всеобщей связи и одухотворенности…

– Да… «А-теист» – человек, который отрицает Бога. Но «отрицает» значит все-таки признает. А вот безбожие – действительно страшное дело. Даже атеизм не так страшен, как безбожие.

– Может быть, поэтому люди все-таки нуждаются в том, чтобы кто-то объяснял им картину мира? Не у каждого есть талант видеть и чувствовать больше других.

– У каждого есть свои функции. Скажем, у меня они немножко другие, чем объяснять людям базовые структуры. Для этого есть другие специалисты.

– Как же Вы определяли для себя эти функции, формировали круг задач? В Вашем роду существовала традиция целительства, но Вы не пошли традиционным путем, а стали изучать медицину, потом – биоэнергетику. Почему?

– В традиции моего рода по материнской линии все достаточно камерно было: люди обладали целительскими, интуитивными данными и занимались преимущественно предсказаниями и ритуальной магией, на большее сил не хватало. А мне от папы передалась очень мощная энергетика. И я почувствовала, что не хочу всю жизнь проходить в ползунках, когда-то надо что-то попросторнее надеть. Просто тесно мне стало. Я почувствовала, что могу гораздо больше, и действительно, с биоэнергетикой для меня открылись принципиально новые возможности.

– Но все-таки целительский дар перешел к Вам от мамы?

– Нет, мама этим не занималась. Из их поколения моя тетя была очень интуитивным человеком, работала с мыслеформами, заговаривала… Но с тех пор, как бабушку приехали «арестовывать», в семье всего этого побаивались. Мне об этом как раз тетя рассказывала.

– Значит, дар передала Вам тетя? Как это вообще происходит?

– Как передается дар? Когда умирает человек, носитель дара, то ему, прежде чем уйти, обязательно нужен контакт с тем, кому он этот дар передаст. В принципе, по роду лучше через поколение передавать, и тетя должна была вообще-то передать дар моей дочке. Но дочка его принимать не захотела. Пришлось мне к ней приехать, чтобы она могла спокойно умереть.

– А до этого момента Вы ощущали в себе способности, силы?

– Конечно, они все равно есть. Но когда дар передается тебе как единственному, основному носителю, то…

– Ты уже просто вынужден действовать, у тебя не остается выбора?

– Ну, в общем… да. Если ты его не используешь, то тебе же получается хуже. На самом деле это тяжелый дар: тебе его дали, но тебя и заставляют работать. В моей жизни несколько раз ситуация складывалась так, что просто, хочешь, не хочешь, а изволь этим заниматься.

– Расскажете об этом?

– Нет. Это очень личное.

– Тогда продолжим разговор о выборе профессионального пути и магической «специализации».

– Насчет специализации есть один момент, его не все понимают, и редко кто озвучивает (может быть, потому, что далеко не все добираются до этого этапа). Дело в том, что при достижении серьезного уровня в магии, приходится выбирать – либо у тебя пойдет чисто практическая магия, либо предсказательная. С одинаковым успехом заниматься и тем, и другим могут только средненькие специалисты. Как только ты поднимаешься выше, приходится выбрать что-то одно. Вот, скажем, как целитель я лечу на очень высоких уровнях, но как предсказатель осталась на среднем уровне. А некоторые становятся предсказателями экстра-класса, отлично считывают информацию, но не могут получить высоких практических результатов. Они либо честно признаются, что не смогут помочь, либо пытаются что-то сделать, но получается очень слабенько.

– Это напоминает специализацию в медицинском институте: сначала студенты учатся вместе одним и тем же дисциплинам, а конце обучения выбирают, каким доктором стать.

– Точно. До 6 курса все одинаково, а потом идет интернатура и/или ординатура. В интернатуре выбираешь одну из трех специализаций: хирургическое, терапевтическое направление или гинекологию и акушерство. В ординатуре более тонкая специализация. Здесь то же самое: на высоком уровне необходимо выбрать специализацию.Ни одного эзотерика, который в равной степени хорош и в практической магии, целительстве, и в предсказаниях, поиске, снятии информации, я не видела. Ванга очень известна, она прекрасно считывала информацию, но не лечила.

– Маргарита Михайловна, а бывают ли ситуации, когда по той или иной причине оказать помощь человеку невозможно (я не имею сейчас в виду запущенную стадию болезни)?

– Помните, в одной восточной притче Смерть осталась в долгу у врача, и он потребовал у нее дар исцеления от любых болезней? Смерть сказала: «Хорошо, я тебе такой подарок сделаю, и ты сможешь исцелить любого человека. Но ты должен смотреть внимательно: если ты видишь, что я стою у больного в ногах – ты его вылечишь, как бы он плох не был. Но если я стою уже у его головы, то извини, ты скажешь «нет», и больше к нему не подойдешь». Это мудрая история. Так, примерно, все и происходит.

У меня был такой случай: пришел ко мне мужчина с раком поджелудочной железы, который в 90-е годы врачи вообще практически не брались лечить. А человек еще довольно молод, ему было всего 54 года. Там еще сложная семейная ситуация наложилась… Одним словом, очень я хотела ему помочь, вытянуть. Начала работать. Хорошее улучшение пошло. Дала ему цигуновские упражнения – снова серьезная положительная динамика. И через какое-то время он, естественно, ко мне ходить перестал. А надо сказать, что цигун – энергетическое упражнения, которые так же, как любые медитации, притягивают астральных сущностей. Они чувствуют сильный энергетический поток и слетаются на него, как бабочки на огонь.

Пока этот больной ко мне приходил, я его периодически подчищала, усиливала защиты, а потом он сам очень активно начал энергетическими упражнениями заниматься, и несколько лет благополучно прожил. Болезнь не ушла, только затормозилась, и он себя, так сказать, энергетически тянул. А через 3-4 года снова пришел ко мне с резким ухудшением. Он даже не заметил, когда на потоке у него энергетический пробой пошел. Пришел, спрашивает: «Что можно сделать?» Я начинаю его просматривать. Через год я его не вижу. Через полгода – тоже. И через неделю… У меня просто мороз по коже побежал!

Понимаете, мне он виделся нечетко, как будто затянутым какой-то зеленоватой дымкой. И я поняла, что человеку буквально несколько дней осталось жить. Попыталась что-то сделать, и поняла, что запрещено. Бывают случаи, когда я четко осознаю, что уже человека нельзя вытягивать. Как в той восточной притче: смерть стоит уже в изголовье… И действительно через несколько дней этот мужчина умер.

А бывает, что кто-то из моих посетителей просит поддержать своих близких, любимых пожилых родственников, говорят: «Ну, ради бога, продлите хоть немножко его жизнь! Так не хочу, чтобы он уходил!». Я, опять-таки, смотрю: если есть еще запас сил у человека, его реальная жизнь еще не закончилась, значит, можно. А иногда вижу, что уже все, его срок пришел. Пока я была молодая и глупая, и только начинала работать, несколько раз я шла на поводу у таких родственников: «Да, давайте продлим». Но скоро убедилась: как только отпущенная человеку жизнь заканчивается, а ты искусственно перетягиваешь его за эту черту, он, вроде бы, и живет, но плохо становится всем. Страдает он сам, страдают его родственники, и меня «бьют» за то, что влезла. Вот сколько раз я по неопытности пыталась это делать – столько раз меня «били», столько раз мучились и родственники, и сам человек.

Поэтому теперь, когда я вижу такую ситуацию, я объясняю: «Нет, не надо, нельзя…». И многие понимают, что лучше человека просто отпустить.

– Но если не брать такие крайние случаи, как исчерпанность жизни как таковой, то бывают ли еще ситуации, при которых человеку почти невозможно помочь?

– Да. Например, когда сам человек хочет быть больным. Кажется – парадокс, но есть люди, которые желают себе не здоровья, а… болезни! Его лечишь, лечишь, а он просто не желает выздоравливать! Начинаешь объяснять, иногда на это часы уходят…