12 проявлений учителя
Шрифт:
– У тебя дело к нему? Ты тоже хочешь что-нибудь спросить? – понимающе осведомился я.
– Нет. Я… я хочу пригласить его на обед в мой дом. Я хочу первым успеть сделать это.
– Ты?! – изумился я. – Где это видано, чтобы святые ели в доме кузнеца? Отшельники принимают пищу только из рук дваждырождённых!
– Но наш учитель не таков! – в глазах старого кузнеца сверкнула гордость. – Он не делит людей на касты и сострадает каждому. Не раз он принимал пожертвования из рук низкорожденных и одаривал их своими благословениями… Ты слышал историю про нищего мальчишку?
– Нет, ничего об этом не знаю.
– Когда жители одной из деревень спешили со своими подарками к Блаженному, среди них был один нищий мальчик. Он не имел ничего, что бы мог предложить Просветленному. Но очень хотел что-нибудь дать ему. Собрав с дороги пыль, он предложил ее лучшему из рода шакьев.
– И?
– Ученики Будды возмутились, но Милосердный остановил их. «Мальчик с любовью поднес мне пыль, о Ананда, – сказал он своему брату. – За это он получит благословение и в следующей жизни родится великим императором, который распространит мое учение во все стороны света [38] ». Такое благословение он дал этому ребенку!
38
История прошлой жизни императора Ашоки.
– Ушам своим не верю! – удивился я. – Неужели он так добр и так легко можно получить его милость?
– Да, о брат, – закивал Чунда. – Поэтому много лет мы с женой мечтали принять его в своем доме. И вот сегодня неожиданно удача улыбнулась нам. Он сам пришел в нашу глухую деревню! Я буду сидеть здесь всю ночь. Надеюсь первым пригласить его на обед.
– Ты очень умен, – с восхищением уставился я на кузнеца. – Если тебе повезет, то ты легко решишь все проблемы, которые тебе суждены по карме. Ты получишь благословения Великого Будды! Слушай, окажи мне милость. Если Будда согласится принять твое предложение, позволь мне как-нибудь помочь тебе, например, наколоть дрова, на которых твоя жена приготовит для него обед?
Кузнец с сомнением посмотрел на меня, задумался, почесал затылок.
– Ладно, – сказал он наконец. – Великий Будда учит нас милосердию. Если я помогу тебе, завтра, может быть, мне повезет…
Обрадованный, я поблагодарил его и задремал, убаюканный стрекотом сверчков. Утром меня пробудило нежное пение птиц и какие-то странные звуки. Открыв глаза, я увидел, что Блаженный Гаутама вышел на порог своей хижины. И в туже минуту перед ним оказался недремлющий Чунда. Упав на колени, он вознес почтительные приветствия.
Блаженный смотрел на него, широко улыбаясь.
– Что привело тебя ко мне в этот ранний час? – спросил он Чунду.
– О Бхагаван, я прошу вас прийти на обед в наш дом, – умоляюще вскричал кузнец.
– Но мне почти ничего нельзя есть, – развел руками Гаутама.
Стоявший за его спиной Ананда грозно сверкал глазами, пытаясь испепелить кузнеца взглядом.
– Я всю жизнь мечтал накормить вас в своем доме, – заплакал несчастный Чунда. – Я не спал всю ночь, поджидая этот час! О горе мне! Судьба так жестока!
– Не плачь, я приду сегодня на обед в твой дом, – с нежной улыбкой ответил Будда. – Иди и скажи своей жене, чтобы начинала готовить.
Не успел Чунда произнести слова благодарности, как за нашими спинами раздался шум. К хижине подъехала королевская колесница, с которой сошел правитель этих мест. Спешившись, он распростерся в поклоне перед Буддой:
– Приходи, о Бхагаван, я приглашаю тебя в свой дворец. Окажи мне честь, пообедай у меня.
Краем глаза взглянув на кузнеца, Будда ответил:
– Сегодня не получится. Я уже принял другое приглашение.
Лицо царя помрачнело. Он специально встал очень рано, чтобы пригласить высокочтимого Будду первым.
– Не расстраивайся, – ободрил его Будда. – Мои ученики придут в твой дворец на обед, но я уже обещал быть в гостях у другого человека.
Лицо Чунды просияло, в то время как лица Ананды и других учеников Будды вытянулись. Им не только придется смириться с тем, что их больной учитель пойдет в какой–то подозрительный дом, но у них даже не будет возможности сопровождать его и заботиться о нем.
Я поспешно бросился следом за кузнецом, напомнив ему о данном мне обещании. Его глиняная мазанка стояла на самом краю деревни. Из всех жилищ этой местности она выглядела самой нищей и неухоженной. Жена Чунды, такая же худая, как и он, радостно всплеснула руками, вознесла благодарность богам и поплелась на кухню. Я с недоумением оглядывался по сторонам. В доме Чунды не было ни рисинки.
– А чем ты собираешься кормить Блаженного, о почтенный? – удивился я, не заметив ничего съедобного.
– Сейчас я сбегаю в лес и наберу грибов, – ликовал тот. – Благодаря обильным дождям, они выросли большими и толстыми. Моя жена умеет их превосходно готовить. Ты увидишь, мы постараемся порадовать Блаженного.
Я лишь пожал плечами.
– Ради такого гостя не жалко зарезать лучшую из овец. Так бы поступил я, будь я у себя дома.
– Ты что! – замахал руками Чунда. – Не допускай даже мысли об этом. Блаженный никогда не станет есть мясо. Лучше помоги найти сухие ветки, чтобы разжечь огонь. Нам нельзя терять время.
Я раздобыл сухие ветки и присел отдохнуть, пока жена Чунды колдовала на кухне, отмачивая и отваривая грибы. В доме кузнеца не было даже масла, и потому я сильно сомневался, что может получиться какое-нибудь приемлемое блюдо.
О том, какие аскезы приходится совершать учителям, чтобы не расстраивать учеников.
Вскоре Чунда отправился за Буддой и привел его в свой дом. Я присел на улице. Странно было видеть, как этот излучающий сияние принц, прославленный мудрец и великий святой входит в темную полуразвалившуюся мазанку Чунды. Сквозь широкие трещины в стене мне было прекрасно слышно и видно все, что там происходило.
Чунда и его жена радостно усадили Будду на соломенную подстилку и на широком пальмовом листе положили перед ним мелко нарезанные, отваренные и посыпанные специями кукармутты, а также несколько кусочков банана. С их точки зрения, это был целый пир.
Будда съел несколько кусочков бананов, но не притронулся к грибам.
Кузнец и его жена обеспокоенно переглянулись.
– Попробуйте это блюдо, – попросил Чунда. – Моя жена очень старалась приготовить его как можно вкуснее.
– Доктор сказал, что с моим пищеварением не стоит есть кукармутты, – мягко улыбнулся Будда.