Чтение онлайн

Услышав эти слова, жена Чунды залилась слезами.

– У меня такое плохое сознание! – всхлипывая, произнесла она. – Поэтому наш гуру махарадж не хочет отведать приготовленные мною блюда!

Будда посмотрел на нее с состраданием и запустил руку в кукармутты. Он начал кушать их с огромным аппетитом и не уставал нахваливать:

– Восхитительно! Никогда не ел столь вкусных грибов! Как вы их приготовили?

Чунда и его жена счастливо переглядывались и рассказывали о тонкостях приготовления кукармуттов. Похоже, грибы понравились Будде так сильно, что он съел все до малейшего кусочка и ничего не оставил на пальмовом листе.

Закончив свой обед, он тепло поблагодарил хозяев и вышел из хижины. Чунда до сих пор не верил своей удаче. Безумно довольный, он отправился проводить Будду до места его стоянки.

Я зашел в хижину, надеясь получить хоть какой-нибудь остаток трапезы Блаженного. Так я мог бы почистить свою карму и обрести благочестие.

Жена Чунды вытирала слезы радости.

– Ты хочешь доесть за ним пищу? – поняла мои намерения она. – Но Бхагавану так понравились моя стряпня, что он съел все. Впрочем, ты так старался, помогая мне с дровами! Ты можешь облизать за ним лист.

Она ловко разорвала на две части банановый лист, с которого ел Будда, и протянула одну половинку мне. Я поспешно лизнул его, ловя языком остатки жидкости. К моему удивлению, несколько капель на листе были нестерпимо горькими. И я засомневался в том, было ли так вкусно это блюдо, как его хвалил Блаженный. Возможно… он съел все дочиста, чтобы Чунда не смог попробовать остатки и понять, какую гадость приготовила его жена? Наверняка он съел их вовсе не из-за дивного вкуса…Ох и не завидую же я этим духовным учителям, которым иногда приходится есть невесть что, жертвуя своим здоровьем, лишь бы не ранить чувства учеников…

Вскоре вернулся и Чунда. Поблагодарив его за предоставленную возможность послужить, я отправился к тому месту, где Будда должен был начать свою сангу [39] .

Подойдя к лагерю Будды, я увидел, что все его вернувшиеся из дворца ученики чем-то обеспокоены. Я услышал, что внезапно Будде стало очень плохо и им пришлось послать за врачом. Встревоженный царь прислал своего личного целителя. Тот внимательно послушал пульс Будды и спросил, что он ел сегодня.

– Кукармутты? – вскричал врач испуганно. – Но они же становятся очень ядовитыми в этот сезон! О господин, если вы ели их в полдень, то яд уже попал в кровь и начал действовать! Теперь уже слишком поздно!!!

Какой крик подняли ужаснувшиеся ученики! Я спрятался в кустах, от всего сердца надеясь, что никто не узнает о моем участии в процессе приготовления грибов.

– Нужно убить этого негодяя! – в отчаянии кричали бхикшу, глядя в бледное, как полотно, лицо своего учителя. – Он убил величайшую душу в мире! Он уничтожил олицетворенное сострадание! Он должен быть наказан!

Я подумал, что они разорвут беднягу Чунду на куски. Но Будда умиротворяюще поднял руку и остановил их.

– Ананда, – обратился он к старшему из учеников. – Чунда – это необычный человек, исключительный человек. Ведь первую пищу мне дала моя мать, а последнюю – он. Моя мать помогла мне вступить в этот мир, а кузнец помог мне вступить в иной мир. Вы должны к нему относиться с уважением.

– Это уж слишком! – вскричал Ананда. – Уважать его и поклоняться, как твоей матери! Он убийца, которого необходимо покарать!

Однако Будда слабым, но властным голосом остановил его:

– Я знаю, что вы хотите убить этого несчастного, но сделайте так, как я вам говорю. Это великая алхимия! Даже если Будде дают яд – из него должна выйти любовь! А теперь нам не нужно терять время, мы должны продолжить наше путешествие.

– Куда же вы хотите пойти? – еле сдерживая слезы, спросил Ананда.

– В Кушинагар, – ответил Гаутама.

Мне показалось, Будда, который не мог стоять на ногах от слабости, специально приказал продолжить путешествие, чтобы увести своих последователей подальше от Чунды и чтобы кузнец не винил себя, созерцая уход учителя.

Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, мне хотелось отколотить глупого кузнеца, не придумавшего ничего лучшего, чем накормить своего великого гостя ядовитыми грибами. С другой стороны, я думал, что, узнав о случившемся, Чунда наверняка накажет сам себя больше, чем это может сделать кто-то другой.

Сопровождаемый ближайшими учениками, а также рыдающими местными жителями, Будда из последних сил двинулся на северо-восток. Весть о его скорой смерти молниеносно облетела округу. Со всех сторон к нему стекались толпы людей, желавших проводить его в последний путь. В сопровождении огромной и постоянно растущей рыдающей свиты Будда медленно, иногда теряя сознание, шел к Кушинагару. Лесные тропы были полностью размыты ливневыми дождями. Мы двигались насквозь промокшие и по лодыжки в воде. Даже мне, здоровому человеку, поход под холодными мелкими струями, беспрерывно бьющими по голове и плечам, казался мучительным испытанием. Что же чувствовал Гаутама, чье тело горело в лихорадке от бродящего в нем яда, когда он передвигался в шуме и холоде летнего ливня? Зачем он не остался на месте, а двинулся в этот тяжкий путь? Как мог он, промокший до нитки, не принимающий пищу и воду, беспокоиться об оставшемся позади Чунде? По пути он поручил Ананде утешить злосчастного кузнеца и попросить его не скорбеть о случившемся.

Издалека наблюдая за его страданиями, я думал: «Неужели он и в самом деле сумел простить человека, причинившего ему такую боль? Неужели прощение возможно? Неужели кто-то может простить убийце собственную смерть?» Видя, как ученики кипят от гнева, Будда терпеливо объяснял им, что Чунда совершил свое преступление неумышленно. Хотя сам поступок был греховен, намерения оставались чисты и основывались на любви. Будда принимал только любовь.

Смерть Будды.

Добравшись до окраины Кушинагара, маленького селения, состоявшего из горстки глиняных мазанок, Будда вошел в лесную рощу и прилег на каменной скамье.

– Ананда, пришло время прощаться, – тихо сказал он своему другу и ученику. – Запомни, вы не должны отвлекаться на заботу о моем теле, когда я покину его. Просто отдайте его местным жителям, чтобы они поступили с ним в согласии с обычаями. А сами продолжайте заниматься практикой.

– О нет! – заплакал Ананда, отвернувшись.

– Не стоит печалиться, Ананда, – безмятежно продолжал его учитель. – Такова уж природа этого мира. Со всем, что нам близко и дорого, рано или поздно придется расстаться. Долгое время, Ананда, ты делом, словом и мыслью выказывал мне неизменную и искреннюю любовь и доброту. Поддерживай свою практику. И ты обязательно освободишься от страданий.

Понимая, что близится последнее мгновение, люди окружили Будду плотным кольцом, жадно впитывая каждое слово. Гаутама дал последние наставления своим последователям и спросил, есть ли у них какие-то сомнения, которые при жизни он может разрешить. Ответа не последовало. Ученики еле сдерживали слезы и не могли произнести ни слова.

– Всему обусловленному неотъемлемо присуще разрушение. Усердно стремитесь к цели, – сказал свое последнее напутствие Будда и, закрыв глаза, погрузился в медитацию.