Чтение онлайн

– Еще и зовет? – меня передергивает. Голосище, наверное, у этой штуки прескверное. – А можно мне аванс?

– Что?

– Это ипотека наоборот.

– Вы иногда очень непонятно говорите.

– Когда? – безжалостно ржу над Преподобным. Сколько можно быть вежливым с абсолютным говном? Я ведь провоцирую его безостановочно! В надежде, что он взбесится и бросит меня где-то в городе! И с какой стати он мне денег зажимает? Я взрослый самодостаточный мужчина. В женском платье. Мне нужен аванс за страдания.

– Всегда.

Присматриваюсь, Богомол дергает губами, а уголки глаз сложились гусиными лапками, он явно чем-то доволен. И до меня доходит:

– Ты слился с темы, хитроуж! Да как умело! – бью его по плечу. Не сильно. Так, чтобы он почти завалился носом на мостовую. Но Богомол – не зря насекомое, быстро выравнивается и ловит равновесие.

– Сколько нужно? – сдаётся начальник.

Вот он сейчас меня напоминает в день зарплаты. На этот вопрос следует невинно улыбнуться и ответить: «Сколько не жалко, дорогой».

– Сестра Литиция!

Черт, а на мне всегда работало. Богомол, все-таки, непробиваемая скотина.

– Три, нет лучше четыре оклада! – корректирую запрос.

– Вы очень самоуверенны.

– Исключительно на благие цели.

– Это на какие?

– Хочу в магазин зайти. За необходимой каждой женщине изюминкой.

Буквально через пару часов я становлюсь счастливым правообладателем нарезного «Рампара» системы Фалис, 22 калибра, с восемью граммами заряда порохом. Ружьё только-только поступило из Франции. Под большим секретом остроусый Шарль – владелец лавки хвастается, что такими ружьями вооружают армию Франции. Но меня привлекает в первую очередь его длина: 169 см. Чуть выше моего нового роста. И вес: 8,6 кг.

Чтобы зарядить это ЧУДОвище, необходимо разложить рукоятку и извлечь затвор. Вытащить камору, засыпать в нее порох и заложить пулю. Самозабвенно учусь этому еще два часа, забыв про Святошу и прочие неприятности.

А жизнь-то налаживается!

Константин крестит меня, ружье и, заодно, владельца лавки. Ему идея обороняться с помощью огнестрельного оружия не нравится.

Но в Лондоне 1830 года еще никто не ввел запрет на владение оружием, так, что я могу делать все, что душе угодно. Тем более, что аванс уже выдан.

Своего малютку я нежно называю «Эпик». Потому что у каждого серьезного оружия должно быть имя. Он пахнет железом и порохом.

Прячу его в особый кожаный рюкзак, который обходится в остаток моего будущего заработка.

За спиной распускаются крылья.

Черные крылья Апокалипсиса.

Сила моя не имеет границ.

Да я любого теперь на грелки порву, по углам распихаю.

Черный чехол за спиной отлично сочетается с монашеской рясой. Которую я собираюсь сменить на удобные штаны и куртку в самое ближайшее время.

Но перед магазином одежды Костик артачится и отказывается финансировать моё обновление. И, как любой порядочный антивирусник, я вынужден умолять. Приосанившись, опять вспоминаю жену-фотомодель и прошу её интонацией:

– Мне носить нечего. Не могу же я в одном и том же ходить постоянно! Имей совесть. Ты совсем обо мне не думаешь! Да я как оборванец выгляжу?..

– Сестра Литиция, вы только что заказали три серебряных пули. Умерьте свой аппетит, пожалуйста.

Черт, почему опять сбой-то?!

Вообще-то я десять пуль хотел заказать. Но одна серебряная стоит в двадцать раз дороже обычной, и мне, банально, не хватило денег.

Преподобная жадина и зануда не переставая жужжит над ухом, что вооружаться дело не только не Богоугодное, но и дорогостоящее.

Ладно, будем работать с тем, что есть.

Почти девять килограмм железа за спиной внушают уверенность и решительность.

Еще бы черную повязку, как у Рэмбо.

Я зловеще улыбаюсь:

– Начиная войну, не забудь одну вещь.

– Какую? – послушно спрашивает Константин.

– Мешки для трупов, – расплываюсь в довольной улыбке, поправляя своего нового любимца. Ну вот, немного тренировки, и даже Богомол станет нормальным мужиком.

Подать мне демонов!

Намечается, кое-что интересное.

Бабочка вьется вокруг статуи на краю городского кладбища под многообещающим названием «Костяные холмы». И почему мы бежим за крылатой ночью? Учитывая неблагоприятную обстановку в текущем Лондоне, я бы на улицу даже вечером не выходил. А прибавьте сюда светящуюся Темзу, которая совсем не река!

Монумент полностью облеплен мотыльками. Крылышки трепещут, делая фигуру похожей на оживший океан. В темноте океан кажется серым, живым и неприятным.

Константин бесстрашно бьет монумент рукой. И бабочки разлетаются. Это статуя Святой Марии. Заступницы всех детей. А возле нее сидит на коленях женщина. Наша клиентка Мариса. Мать мальчика, которого мы пытаемся избавить от демонов.

Пока мы проводили опасную операцию, эта дамочка смылась и пришла на кладбище.

Ночью.

Одна.

Мариса жмётся, заламывает руки и старательно наматывает истерику на наши уши.

Константин обхаживает зареванную женщину, как медсестра VIP-клиента с простатитом. Послать нельзя, но очень хочется. При этом он сохраняет каменно – нейтральное выражение лица. Выдают его только глаза: бегают, выглядывают, где бы добыть спасения.

– Сестра Литиция, вы же тоже женщина, упокойте её, – просит мое начальство. Умоляет даже.

– Пара фунтов?

– Нельзя делать все за деньги! Доброе дело вам зачтется…

– Шесть.

– Сам справлюсь! – прижимает к себе Святоша женщину.

Сходимся мы в итоге на восьми фунтах. Бумажки большие и приятные на ощупь. Крупнокалиберные.

Мне тоже очень хочется дать этой тетке в морду. Но я ж лицо Преподобное, мне тоже нельзя! Поэтому иду в магазин за виски (Водку тут не продают). Наливаю согревающего в чашку с рисунком из ромашек и заставляю мадам выпить.

Истерика захлёбывается в процентном соотношении спирта.