Чтение онлайн

– Да не о тебе речь. И вообще, хорош прикалываться. Дело действительно серьезное.

По тону чувствовалось, что следователь прокуратуры теряет терпение.

– Ладно, давай серьезно. Что за оружие установили?

– Нет.

– Убийцу кто-нибудь видел?

– Свидетели в показаниях путаются. Один описывает его как толстого, другой как худого. В росте тоже разночтения. Лица никто не видел.

– Так может убийцы разные?

– Типун Ростовцев тебе на язык. Ты еще банду придумай, которая старух убивает. Мало у нас ОПГ и всякой заказухи. Ты что не в курсе, что с самого высокого кресла нашего ведомства было объявлено, что в основном, с оргпреступностью у нас покончено? Нет, Алексей, ты подумай, может это молдаване или таджики.

– В смысле, найди, кого из таджиков можно притянуть под это дело? А родственников проверяли?

– Да, все чисто, алиби железное.

– А есть ли что-то общее между убитыми? Работали вместе, в одну поликлинику или кружок революционной песни ходили?

– Нет, разные районы города. – Бухин поскреб в затылке. – Ну, возраст примерно одинаковый. От 50 до 60. Образование среднее или средне-специальное. Все работали на производстве или в обслуживании. Тетки простые, звезд с неба не хватали. Обычные, каких много. Соседи характеризуют положительно: не пили, не курили, здоровались, были энергичными и деятельными.

– Не привлекались, на учете не состояли, – продолжил Ростовцев.

– Нет. Кое-кто был. Кто обращался в поликлинику к психоневрологу. Кто в Соловьевку, кто на Сокол или в Кащенку.

– Они жили с родственниками?

– Да, все убитые женщины жили со своими дочерьми.

– А мужья у них были? У теток застреленных.

– Были. Умерли.

– А у любящих дочек?

– Да, мужички скромные, ничем не примечательные. Зарабатывают мало, потому, что жить не умеют. Интеллигенция задрипанная.

– И это дает нам 10 крепких подозреваемых, в лице любящих зятьев.

– Я тоже так думал поначалу. Но ведь все убиты из одного оружия. Одинаковыми самодельными пулями, – дробь "нулевка", залитая эпоксидной смолой в пластиковом контейнере. По составу эпоксидный клей идентичен. От партии к партии состав меняется, но технический отдел единодушно утверждает, что все 10 зарядов были залиты смолой из одной замеса.

– Лучше бы они сказали калибр и марку оружия. А заодно и стрелка… Может заказуха?

– Может… Такая возможность не исключается. Но, по правде говоря, предполагаемые заказчики народ хлипковатый для того, чтобы к кому-нибудь серьезному обратиться. И вообще они какие-то странные, не от мира сего: радиоинженер, писатель, физик, лингвист, химик… Ну, и тому подобное. Живут бедненько…, – Алик усмехнулся, видимо вспомнив набитую мебелью и техникой, подвергнутую евроремонту собственную квартиру, – но чистенько. Короче, крутили их, вертели, но ничего против не нарыли. Похоже, всех связывает этот стрелок – ликвидатор старух. Что уж он повадился…- Бухин замолчал.

– Мне нужны дела.

– Прокуратура все объединила.

– И ты теперь за всех отдуваешься?

– Угу, – ответил Алик.

– Ладно. Давай список фигурантов, адреса, места работы, протоколы осмотра мест преступления, протоколы допроса свидетелей, баллистическую экспертизу, протоколы химического анализа фрагментов метательных зарядов. Можешь отксерить у меня, – подытожил Ростовцев.

Внутри Алексея что-то тоскливо сжалось. Пронеслась мысль: "Ведь только копир порошком заправил. А тут этот хрен с горы".

Алик Бухин работал основательно, копируя практически весь, толстый том уголовного дела. Алексей Александрович тихо зверел, но держал улыбку на лице, как стойкий оловянный солдатик. Он утешался тем, что клиентов в этот день не было, так что день был потрачен не совсем впустую, а пошел в зачет добровольно-принудительной помощи органам дознания. Наконец, Алик закончил свой тяжкий и практически бесполезный труд.

Бухин был на это мастер. Одним из его профессиональных умений, помимо удержания на лице важной мины, было умение расшивать чужие дела и сшивать из них свои собственные, а еще ксерить документы, заверяя копии своей красивой, витиеватой подписью.

Ростовцев с тоской посмотрел на стопку бумаги, подумал о напрасно изведенном порошке и листах офисной Data Copy 95% белизны.

– Ну, ты гигант, – произнес он, когда Бухин вручил ему свое творение.

– Да мне что, – ответил Алик, корча уморительную рожу, – читать-то тебе.

– Слава Богу курсы скорочтения окончил.

– Алексей, ты можешь это не штудировать, у каждого свои методы. Главное, найди мне, колдун, убийцу. И помни, материалы только для тебя.

– Яволь мейн генерал, – ответил Ростовцев, притягивая к себе копии документов. – Надеюсь, у тебя не скоро подобный трабл снова образуется.

– Алексей Александрович, ты меня очень обяжешь.

– Ну что ты, – делано засмущался Ростовцев. – Ведь это моя работа, помогать людям… Раньше, чем через неделю, за результатом не обращайся.

– Конечно, конечно, дело серьезное. Уже ухожу, заранее благодарен, – чуть ли не кланяясь, ответил Бухин.

Следователь пожал Алексею руку и мгновенно испарился, чтобы не мешать. Ростовцев грязно выругался и сел за просмотр.

Глава 3.

Найти каплю полезной информации в бурде канцелярско-милицейского бреда очень непросто. Сначала Ростовцев пробовал читать все подряд, но буквально уже на первой странице перешел на простое перелистывание в поисках чего-то значимого, выхватывая отдельные куски, однако не помогло и это. Из текста выпирала дубовая лексика. Чугунные, убогие обороты типа "смерть наступила в результате прекращения жизни в результате черепно-мозговой травмы нанесенной неизвестным орудием, предположительно пулей", лежали на пути восприятия, как завалы из железобетонных блоков.

Ростовцев сначала недоумевал по поводу таких формулировок, и общего дебилизма текстов, пока не увидел фото одной из жертв. На месте лица была кровавая дыра, в которой исчезли глаза, нос и правая скула. Где-то у шеи болталась нижняя челюсть со вставными зубами, которые нелепо и страшно блестели в кровавом месиве раны.

Алексей Александрович поморщился, подумал, было, что такие вещи только так и можно описать, но вдруг представил, что на месте этой женщины могла бы быть его теща. Ему сразу стало легко и приятно. Что-то внутри подсказывало ему, что убийца мог испытывать примерно похожие чувства.