Чтение онлайн

Тут стоит уточнить, что уже к первому классу вся моя детская зажатость и стеснительность растворились, словно их никогда и не было. Эта перемена произошла как-то незаметно даже для самой меня, словно в один прекрасный день я поняла, что незачем прятаться от окружающих, ведь им можно отвечать, гордо подняв голову и встретившись с ними взглядом.

В общем, я тогда сильно обиделась на свой новый позывной, но, если подумать, моё прозвище было ещё не самым обидным: Сашу окрестили Карликом, что было ударом по его самолюбию, ведь он и так очень переживал из-за того, что был ниже своих сверстников.

Отношения со Щелкунчиком у нас были весьма натянутые.

Он с первого взгляда невзлюбил Сашу, как раз-таки за его манеру смотреть на людей. Избивать в открытую он естественно не стал, зато начал подстрекать других детей, говоря про моего друга всякие гадости. Отдельным поводом для насмешек он избрал Сашин рост. Действительно, в то время он был намного ниже своих одногодок. На обидные слова Саша давал обидчикам сдачи, защищаясь, как боевой воробей, только вот силы были всегда не равны. Не в силах терпеть такую несправедливость, я с боевым кличем кидалась на выручку другу в драку, а если дело касалось измывательств, то, будучи в школьные годы болтливой, с хорошо подвешенным острым языком, я вставала на защиту друга, защищая его от обидных слов и заставляя уходить в слезах наших противников. Правда, почти всегда на следующий день после таких дебатов, на нас устраивали засады, и были снова драки. Самым болезненным было, когда дёргали за волосы во время боя, поэтому очень скоро я начала высоко закалывать волосы, или просить маму заплетать мне «венки» из кос, чтобы ничего не болталось.

Иногда под раздачу попадала и Оксана, которая затесалась в наши ряды поневоле. Будучи слабой, как физически, так и морально, она была не способна дать сдачи, сразу ударяясь в слёзы. По итогу, я стала телохранителем для них двоих.

В первую драку я вообще вступать не хотела. Мне было страшно, тогда нас было двое против семерых, да и Саша был не самым лучшим воином. Тогда, мы скорее пихались и уворачивались, нежели дрались. Когда на меня со стороны полетел один из мальчишек с другого двора, я скорее инстинктивно, нежели осознано, заехала ему кулаком наотмашь. Не ожидавший такого поворота событий, тот оступился и полетел на землю, обдирая колени. Наверное, в тот момент я и поняла, что вполне могу дать сдачи. Уже в следующий раз в ход пошли обе руки, а так же ноги. Стыдно признавать, но я даже вошла во вкус. Осознание своего превосходства, когда поверженный противник стоит на коленях перед тобой или валяется носом в песке, пьянило. Остатки моей детской зажатости растворились именно в тот момент.

После дворовых войн мы приходили домой грязными, часто с ссадинами и разукрашенными лицами. Сколько раз нас отчитывали родители лучше даже не вспоминать…

До пятого класса встречи со Щелкунчиком, были обыденным делом. В какой-то мере, наши битвы стали традицией. Сам Щелкунчик редко вступал в бой, предпочитая прятаться за спинами своих приспешников, но пару раз он оказывал мне персональную честь. Дрался он отменно! Ловкий и быстрый, он хорошо парировал все мои замахи, чудесным образом уворачиваясь от моих ударов, но я тоже была не так уж и плоха. Сложно описать как именно, но я быстро поняла его технику и начала предугадывать следующее действие. В итоге, после той битвы мы оба ушли с разбитыми губами и ссадинами на скулах. К моей великой гордости главным отличием стало то, что его ещё украшал сочный «фонарь» под глазом, в то время как у меня такого не было.

Он был достойным противником, которого я, в какой-то степени, даже уважала, как бы странно это не звучало.

Однако к концу шестого класса его родители вновь решили переехать. Что-то связанное с работой. Я потом слышала от дворовых ребят, которые были с ним близки, что его отца перевели в офис в другой стране, где он потом открыл свой частный бизнес.

День расставания я запомнила очень хорошо. Был самый конец мая. После последнего урока, сдавшие учебники и получив официальную свободу до сентября, мы с Сашей решили погулять по двору. С нами не было Оксаны, ведь её мама повезла в музыкальную школу на какой-то очередной экзамен. Сана ходила уже почти два года в музыкалку по настоянию своей мамы, считавшей, что «леди обязана уметь музицировать». Вообще, на мой взгляд, в те годы, родители Оксаны были какими-то странными, словно бы вышли из фильма про аристократов, но моя мама постоянно твердила, что они просто «высококультурные люди».

Почти каждый день после уроков Оксана убегала в музыкальную школу. Из-за этого она чуть откололась от нас, мы уже реже гуляли вместе, как и играли, но это было не так страшно, как мне казалось в самом начале. Со мной всегда был Саша, поэтому я не чувствовала себя одинокой.

В тот день мы с Сашей наткнулись в привычном месте на дворового короля с его свитой.

Оккупировавшие детскую площадку и раскидавшие кто куда свои портфели, мальчишки заняли места. Некоторые сидели на качелях, другие на горке, кто-то висел на турникете, а двое старательно сидели на корточках, пытаясь показать, как они круты, зажав в зубах трубочки от Чупа-чупса.

Щелкунчик сидел в центре, как истинный король, на скамейке, но при виде нас поднялся на ноги.

– Какие люди! Какая честь, - он шутливо поклонился, не сводя с нас взгляда голубых глаз.
– Вы невероятно тактичны, даже сегодня удостоили нас своим присутствием.

– Мы не могли отказать себе в удовольствии вновь повытирать ноги о вас, - в тон ему усмехнулась я, скрещивая руки, и глядя на него с чувством собственного превосходства.
– А то уже завтра такие прекрасные половые коврики, как вы, разъедутся, а это не дело - ходить с грязными ботинками до сентября.

Вальяжно стоявший по правую руку от меня Саша довольно хмыкнул, удобнее сместив свой вес на левую ногу и оттягивая пальцами карманы брюк.

За годы знакомства со мной он постепенно освоился, тоже заострив свой язычок, что в купе с его вечно суровым выражением лица делали его настоящим дворовым хулиганом, только вот своё развившееся красноречие он редко проявлял, а жаль… Хотя, ему и без лишних слов часто доставалось, а всё из-за моей любви к колкости в разговорах с Щелкунчиком. Как итог, мы с Сашей оба всегда были в синяках и со сбитыми костяшками на руках, идеально дополняя друг друга. Я гордилась своим учеником.

– Зря ты так сразу, - покачал головой друг, тем не менее, не скрывая довольной ухмылки, - они же сейчас со страху разбегутся по углам, как тараканы.

– Лучше бы ты помалкивал, Карлик, - встрял в разговор долговязый рыжий мальчишка, чьё лицо полностью было усыпано веснушками. Его звали Володя, но за ним закрепилась кличка Рябый.
– У самого ещё мой фонарь сияет, а уже для симметрии на второй нарываешься.

Саша криво усмехнулся, склонив голову, из-за чего ему на лоб упал чёрный чубчик волос, из-под которого на оппонента смотрели недобрые зелёные глаза.

Слово за слово, и всё как по нотам – мы вновь сцепились. Только сегодня со мной дрался только Щелкунчик, остальные словно бы замерли, наблюдая со стороны и изредка давая тумаков Саше, на которые он старался достойно отвечать.

Уже в начале этого учебного года наши драки вновь стали больше напоминать возню, нежели нормальную дворовую потасовку. Бывало порой, что кто-то мог перестараться, как два дня назад Рябый с Сашей, однако это было скорее исключением. Нам уже было почти по тринадцать лет, мы умели работать головой, а не только кулаками, поэтому понимали, что в детскую комнату полиции попасть не тянет от слова совсем. Поэтому дрались только в безлюдных местах, облюбленными нами в тупиковых улицах и на старых детских площадках. На шухере всегда оставался хоть один из приспешников нашего дворового короля. Если же на улице были свидетели, мы и вовсе расходились, либо же «мирно» беседовали с милейшими улыбками на лицах, желая друг другу «всего самого наилучшего».

Сегодняшний бой был довольно короткий и больше напоминал танец: Щелкунчик почти всё время уворачивался, не собираясь в открытую идти на меня. Не сказать, чтобы я его пыталась избить, но это хождение меня порядком достало, о чем я и поспешила сообщить.

– Ах, какая неприятность, леди неприятен вальс со мной, - притворно вздохнул подросток, утирая несуществующую слезу.

Сколько бы мы ещё так кружились, я не знаю, только вот господин случай сам всё решил - сделав шаг назад, я наступила на стеклянную бутылку из-под пива, которую явно оставили представители «взрослой элиты» вчера вечером, и с писком полетела спиной назад, больно приземлившись на одно всеми известное место.