Чтение онлайн

Проблема сексуальных влечений в психоанализе Фрейда 313

При этом он скрестил руки на нижней части живота и со свойственной ему живостью подпрыгнул несколько раз на месте. Я помню, что в это мгновение я был поражен от удивления и сказал себе: если ему это известно, то почему же он никогда не упоминает об этом? Но впечатление скоро забылось [14, с. 23].

А.: Естественно, что в условиях, когда даже великие психиатры обходили молчанием некоторые темы, публичные выступления Фрейда вызвали бурю возмущения… С. Цвейг: И как раз раздражение, им вызванное, служит ему указанием, что он бессознательно дотронулся до больного места, что первое же прикосновение привело его вплотную к нервному узлу всей проблемы… Лицом к лицу сталкиваются друг с другом две формы мышления, два метода, столь диаметрально противоположные, что между ними нет и не может быть взаимного понимания… Фрейд рассматривает как нечто благотворное как раз то, что этика старого общества объявила коренною опасностью, а именно — процесс осознания; и то, что это общество признавало благотворным, — подавление инстинктов, он именует опасным… Инстинкты может укротить лишь тот, кто извлечет их из глубинного их обиталища и смело посмотрит им в глаза. Медицине столь же мало дела до морали и стыдливости, как до эстетики и филологии; ее важнейшая задача — заставить заговорить то таинственное, что есть в человеке, а не обрекать на молчание [7, с. 13-14]. А.: И Фрейд, не обращая внимания на различные выпады в его адрес, начинает исследовать это “таинственное”, то есть скрытые от сознания человека влечения, которые он первоначально разделяет на две группы: влечения к самосохранению, то есть эгоистические по своей сути, и сексуальные влечения, то есть влечения к сохранению рода. При этом большее внимание уделяется им последним; позже ты узнаешь, какие стадии сексуального развития Фрейд выделял у детей, начиная с самого рождения. С: Неужели и у маленьких детей?

А.: Дело в том, что Фрейд понимал сексуальное не только в узком смысле слова — как стремление к продолжению рода, но и довольно широко — как стремление к наслаждению или удовольствию от функционирования половых органов (допустим, тот же онанизм) или даже — еще шире — как наслаждение от функционирования любых органов…

314 Диалог 1. ЯиОно

С: Например?

А.: Например, сосание младенца доставляет ему большое наслаждение: вот почему его так трудно отучить от привычки сосать большой палец. Но первым объектом его стремлений является, естественно, материнская грудь, от которой он получает не только пищу, но и удовольствие от сосания. Это так называемая оральная стадия развития либидо. С: Как, кстати, определяется это понятие в психоанализе?

А.: “Либидо” — ключевое понятие психоанализа, обозначает оно в целом сексуальное влечение, точнее, его неукротимую энергию. Затем идут другие стадии его развития… Я, правда, не хотел сейчас об этом говорить, но раз уж речь зашла об этом, кратко скажу. После оральной стадии развития либидо идет так называемая анальная стадия развития сексуальности, когда ребенок с особым удовольствием совершает акты мочеиспускания и дефекации…

С: Довольно! Удивляюсь, как тебя не коробит от всего этого!

А.: Точно так же восклицали и читатели трудов Фрейда! Но и это еще не все. Затем у детей идет фаллическая стадия развития либидо, для которой характерны сексуальные исследования (дети мучают взрослых вопросами: откуда я взялся, почему у девочек “не так” и подглядывают друг за другом при раздевании) и так называемый Эдипов комплекс. С: А-а, про это я слышал. Мальчик испытывает влечение к матери и одновременно ненависть и ревность к отцу, которого рассматривает как соперника. У девочки наоборот: любовь к отцу и ненависть к матери.

А.: Аналогичный комплекс у девочки называется комплексом Электры. С: Только все это кажется мне преувеличенным…

А.: Оставлю все твои сомнения до более основательного изучения сексуального развития детей, о некоторых этапах которого я лишь упомянул, в других психологических курсах. А пока хочу подчеркнуть один важный момент: по Фрейду, ребенок должен нормально пройти все стадии сексуального развития… С: Что значит “нормально”?

А.: А это значит, что большая роль в этом развитии принадлежит взрослому, который не должен запугивать ребенка, придумывать всякие небылицы относительно рождения

и прочего, не считать его “испорченным” или “извращенцем”: как раз извращения, по Фрейду, возникают у взрослого человека из-за нарушенного хода нормального сексуального развития, из-за “застревания” на какой-либо его стадии. Вообще в сексуальном воспитании так много факторов, оказывающих на него влияние, что воспитателю необходимо учитывать каждую мелочь; по крайней мере, не следует чинить препятствий нормальному развитию либидо, как это было принято тогда во многих “образованных” семьях Австрии — ине только Австрии.

С: Так что же, долой всякую культуру и мораль — да здравствует принцип удовольствия как цель жизни?

А.: Ты как будто сам читал произведения Фрейда: действительно, по Фрейду, принцип удовольствия господствует в начале нашей жизни, в детстве; но уже тогда этот принцип сталкивается с другим — принципом реальности. Ведь ребенку приходится подчиняться нормам культуры и морали, действующим в обществе… И Фрейд ставит здесь одну поразительную проблему. Влечения и культура

3. Фрейд: Большую часть вины за наши несчастья несет наша так называемая культура; мы были бы несравнимо счастливее, если бы от нее отказались и вернулись к первобытности. Я называю это утверждение поразительным, поскольку, как бы мы ни определяли понятие культуры, все же не вызывает сомнений, что все наши средства защиты от угрожающих страданий принадлежат именно культуре [15, с. 85-86].

С: Итак, культура вредна, потому что мешаетудовлетворению изначальных биологических влечений… Тогда зачем она развивалась в истории человечества? А.: Давай послушаем, что имеет в виду Фрейд под словом “культура”. 3. Фрейд: Человеческая культура — я имею в виду все то, в чем человеческая жизнь возвысилась над своими биологическими обстоятельствами и чем она отличается от жизни животных, причем я пренебрегаю различием между культурой и цивилизацией, — обнаруживает перед наблюдателем, как известно, две стороны. Она охватывает, во-первых, все накопленные людьми знания и умения, позволяющие им

316

Диалог 7. Яи Оно

овладеть силами природы и взять у нее блага для удовлетворения человеческих потребностей, а во-вторых, все институты, необходимые для упорядочения человеческих взаимоотношений и особенно — для дележа добываемых благ. Оба эти направления культуры связаны между собой… Примечательно, что, как бы мало ни были способны люди к изолированному существованию, они, тем не менее, ощущают жертвы, требуемые от них культурой ради возможности совместной жизни, как гнетущий груз. Культура должна поэтому защищать себя от одиночек, и ее институты, учреждения и заповеди ставят себя на службу этой задаче; они имеют целью не только обеспечить известное распределение благ, но и постоянно поддерживать его, словом, должны защищать от враждебных побуждений людей все то, что служит покорению природы и производству благ. Творения человека легко разрушимы, и наука и техника, созданные им, могут быть применены и для его уничтожения [16, с. 19].

А.: Таким образом, культура есть определенная “плата” отдельного человека за выгоды совместной жизни; вместе с тем культура необходима обществу как средство подавления влечений отдельного человека в интересах большинства общества. По Фрейду, люди не имеют спонтанной любви к труду, и требуется определенная доля насилия над теми, кто не хочет ради труда ограничивать свои влечения.

С: Но ведь это неверно! Разве из-за принуждения творят, например, художники свои произведения?

А.: Ты попал в самую точку. Действительно, Фрейд доводит до абсурда, в общем-то, здравую мысль о необходимости воспитания человека, овладения его влечениями при помощи культуры; но культура у него оказывается всегда враждебной человеку… Правда, у него можно встретить мысль и о том, что речь идет не о культуре вообще, а только об определенных формах культурных институтов…

3. Фрейд: Новые поколения, воспитанные с любовью и приученные высоко ценить мысль, заблаговременно приобщенные к благодеяниям культуры, по-иному к ней и отнесутся, увидят в ней свое интимнейшее достояние, добровольно принесут ей жертвы, трудясь и отказываясь от удовлетворения своих влечений, как то необходимо для ее поддержания. Они смогут обойтись без принуждения и будут мало чем отличаться от своих вождей. А если ни одна культура до сих пор не располагала человеческими массами

такого качества, то причина здесь в том, что ни одной культуре пока еще не удавалось создать порядок, при котором человек формировался бы в нужном направлении, причем с самого детства.