Чтение онлайн

Ночь тянулась бесконечно. Павел не мог уснуть, мысли лихорадочно метались в голове. Он думал о родителях – как они узнают о случившемся? Что подумают? Смогут ли когда-нибудь простить его? Мысль о их разочаровании и боли была невыносима.

Он вспомнил о Славе. Где сейчас его друг? Знает ли он о том, что случилось? Павел чувствовал острый укол совести – ведь он игнорировал звонки Славы в последнее время, отдалился от единственного человека, который мог бы его понять и поддержать.

Утро наступило незаметно. Звук открывающейся двери вырвал Павла из тяжелой дремоты.

– На допрос, – коротко бросил охранник.

В комнате для допросов его ждал Андрей Петрович и еще один офицер, которого Павел не знал.

– Смирнов Павел Андреевич, – начал незнакомый офицер официальным тоном, – вы задержаны по подозрению в хранении и попытке сбыта наркотических веществ. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката…

Павел слушал свои права, чувствуя, как внутри все холодеет. Это было похоже на страшный сон, из которого он никак не мог проснуться.

– Я готов говорить – сказал он, когда офицер закончил. – Я расскажу все, что знаю.

Следующие несколько часов Павел подробно рассказывал о событиях последних месяцев. О том, как начал употреблять кокаин, как постепенно погружался в зависимость. О Викторе и его предложении, которое казалось спасительным. О своем страхе и отчаянии, которые привели его к роковому решению.

Андрей Петрович внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы. Когда Павел закончил, в комнате повисла тяжелая тишина.

– Что ж, Смирнов, – наконец сказал второй офицер, – ваши показания будут проверены. Если информация подтвердится, это может помочь вам при вынесении приговора. Но учтите – ситуация очень серьезная.

Павел кивнул. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время испытывал странное облегчение. Впервые за долгое время он сказал правду, всю правду, без утайки и лжи.

– Что теперь? – спросил он тихо.

– Теперь, – ответил Андрей Петрович, – начнется расследование. А вам предстоит долгий путь, Паша. Но помните – вы сделали первый шаг. Это уже что-то.

Когда Павла вели обратно в камеру, он вдруг понял – несмотря на весь ужас ситуации, где-то глубоко внутри появилась крошечная искра надежды. Возможно, это действительно шанс все изменить. Шанс, который он не имеет права упустить.

Через два дня после задержания Павла доставили в зал суда для решения вопроса о мере пресечения. Он стоял за решеткой, чувствуя на себе холодные взгляды присутствующих. Судья, женщина средних лет с строгим лицом, внимательно изучала материалы дела.

– Встать, суд идет! – объявил секретарь.

Павел выпрямился, чувствуя, как дрожат колени. Он едва слышал, как прокурор зачитывал обвинение, прося суд избрать меру пресечения в виде заключения под стражу на два месяца. Слова "особо крупный размер" и "попытка сбыта" звучали как приговор.

Когда слово дали Павлу, он с трудом смог произнести:

– Я… я признаю свою вину.

Судья внимательно посмотрела на него поверх очков, затем объявила перерыв для принятия решения.

Томительные минуты ожидания тянулись вечность. Павел заметил в зале своих родителей. Мать беззвучно плакала, отец обнимал ее за плечи, его лицо было серым от горя и усталости. Их взгляды встретились, и Павел почувствовал, как к горлу подступает ком.

– Суд постановил, – голос судьи вырвал его из оцепенения, – избрать меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца.

Удар молотка прозвучал как выстрел. Павел почувствовал, как земля уходит из-под ног. Два месяца. Шестьдесят дней в неизвестности, в ожидании суда и приговора.

После заседания его вывели из зала. В коридоре он успел увидеть родителей.

– Мама, папа, я… – начал он, но слова застряли в горле.

– Паша, держись, сынок, – отец старался говорить твердо, но голос дрожал. – Мы найдем хорошего адвоката. Мы с тобой, слышишь?

Мать лишь беззвучно плакала, протягивая руки к сыну. Охранник мягко, но настойчиво повел Павла дальше.

– Я люблю вас, – успел крикнуть Павел, прежде чем за ним закрылась дверь, словно поставив точку в его прежней жизни.

Лязг металлической двери эхом отразился от стен, когда Павла грубо втолкнули в переполненную камеру ИВС Екатеринбурга. Резкий свет флуоресцентных ламп, словно хирургический скальпель, вырезал из полумрака десятки суровых лиц. Воздух, густой от запаха пота, страха и дешевого мыла, ударил в ноздри, вызывая тошноту.

Помятая дизайнерская рубашка и брюки от Brioni, еще недавно бывшие предметом гордости Павла, теперь казались нелепым маскарадным костюмом. Они мгновенно выделили его среди обитателей камеры, одетых в потрепанные майки и застиранные треники. Павел инстинктивно попятился к стене, его глаза, расширенные от страха, метались по помещению в поисках укрытия.

Какофония звуков оглушала: хриплые голоса, злобное бормотание, лязг наручников, скрип пружин на старых койках. Все это сливалось в единый гул, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Это какая-то ошибка. Я не должен быть здесь – мысль билась в голове Павла, как испуганная птица в клетке. Но реальность жестоко напоминала о себе каждой секундой, проведенной в этом аду.

– Эй, фраер, ты чего такой дерганый? – раздался хриплый голос слева, прорезая общий шум.

Павел вздрогнул, но не ответил. Его взгляд продолжал метаться по камере, словно в поисках волшебной двери, ведущей обратно в его прежнюю жизнь.

С наступлением ночи атмосфера в камере стала еще более гнетущей. Тени сгустились по углам, превращая лица заключенных в жуткие маски. Павел, скорчившись в углу на холодном бетонном полу, начал ощущать первые признаки ломки. Холодный пот выступил на лбу, покрывая кожу липкой пленкой. Руки дрожали так сильно, что он едва мог удержать их сцепленными на коленях. Тошнота накатывала волнами, скручивая внутренности в тугой узел.

Его состояние не осталось незамеченным. Словно акулы, почуявшие кровь, заключенные начали проявлять к нему нездоровый интерес.

– Смотрите-ка, наш новенький совсем плох, – усмехнулся здоровяк с татуировками, покрывающими каждый сантиметр его массивного тела. Причудливые узоры, казалось, шевелились в тусклом свете, рассказывая истории о преступлениях и годах, проведенных за решеткой. – Может, поможем ему, ребята?

Группа заключенных, словно стая гиен, приблизилась к Павлу. Их лидер, тот самый татуированный гигант, внезапно схватил его за воротник, почти отрывая от пола: