Чтение онлайн

Васька, невысокий парень с татуировками на пальцах, целыми днями выцарапывал ложкой штукатурку на стене.

– Что ты там пишешь? – спросил кто-то.

– Здесь был Вася – ухмыльнулся он. – Чтобы помнили.

– Дурак ты, Вася – проворчал пожилой зэк по кличке Борода.

– Тебя и так не забудут. Лучше бы про волю что написал.

Павел наблюдал за этой сценой, размышляя о странном желании людей оставить свой след даже в таком месте.

Дни в карантине были наполнены рутиной. Подъем в шесть утра, затем проверка, завтрак – жидкая каша и чай, больше похожий на подкрашенную воду. После – медосмотр, где измученный врач равнодушно выслушивал жалобы на здоровье.

– Следующий! – монотонно звучало в коридоре.

Вечерами, когда напряжение дня спадало, камера оживала разговорами и шутками.

– Эй, фраер – обратился к Павлу здоровяк по кличке Бугор.

– А ты знаешь, почему в тюрьме нет зеркал?

Павел покачал головой.

– Потому что здесь все отражается на тебе! – захохотал Бугор, и остальные подхватили смех.

Павел слабо улыбнулся, понимая, что в этой шутке больше правды, чем хотелось бы.

Ночи были самыми тяжелыми. В темноте камеры слышались вздохи, шепот, иногда тихий плач. Кто-то молился, кто-то тихо матерился. Павел лежал, вслушиваясь в эти звуки, и думал о том, как много историй, надежд и страхов скрывается за каждым из них.

На третий день в камере появился новенький – молодой парень, явно напуганный и растерянный.

– Как тебя зовут, салага? – спросил Борода.

– Ко-костя – запинаясь ответил парень.

– Ну что, Ко-костя – передразнил его Бугор. – Добро пожаловать в санаторий 'Решётка и Лопата'. У нас тут все включено: трёхразовое питание, фитнес на свежем воздухе и круглосуточная охрана!

Камера взорвалась хохотом, а Костя еще больше съёжился в углу.

Павел вдруг почувствовал странное сочувствие к новичку. Ведь совсем недавно он сам был таким же испуганным и потерянным.

– Эй, Костян – тихо позвал он. – Не бойся. Здесь не все так плохо, как кажется.

Костя благодарно кивнул, а Павел вдруг осознал, что начинает привыкать к этой новой реальности. И эта мысль пугала его больше всего.

Дни тянулись медленно. Заключенные находили разные способы убить время: кто-то играл в самодельные шахматы из хлебного мякиша, кто-то рассказывал бесконечные истории о жизни на воле, кто-то просто лежал, уставившись в потолок.

Однажды утром во время проверки один из охранников, молодой парень с явно недовольным видом, начал придираться к заключенным.

– А ну, встать ровнее! – рявкнул он. – Вы что, в санатории?!

– Ага – пробормотал Вася. – В санатории " Решётка и Лопата ".

Камера замерла в ожидании реакции охранника. Но тот, к удивлению, всех, вдруг фыркнул от смеха.

– Умник нашелся – покачал головой охранник, но было видно, что шутка его развеселила.

После этого случая атмосфера в камере немного разрядилась. Заключенные поняли, что даже здесь, в этом мрачном месте, есть место для юмора и человечности.

На пятый день карантина начались разговоры о предстоящем распределении. Все гадали, кто в какую камеру попадет, кто с кем окажется.

– Главное не к петухам – шептались в углу.

– А я слышал, что в двести седьмой хате нормальная братва сидит – говорил кто-то другой.

Павел слушал эти разговоры, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он понимал, что от того, куда его определят, может зависеть вся его дальнейшая жизнь в тюрьме.

Вечером перед днем распределения в камере царила необычная тишина. Каждый был погружен в свои мысли, готовясь к новому этапу своей тюремной жизни.

Павел лежал на своем матрасе, глядя в маленькое зарешеченное окно на далекие огни свободы. Он думал о том, как изменилась его жизнь за эти дни, как он сам изменился. И где-то глубоко внутри зрело решение – выжить, во что бы то ни стало. Выжить и вернуться к нормальной жизни.

С этими мыслями он закрыл глаза, готовясь к завтрашнему дню – дню, который определит его судьбу на ближайшее будущее.

Павел стоял перед дверью кабинета, где проходило распределение. Его сердце колотилось, как безумное. Он слышал приглушенные голоса из-за двери и пытался уловить хоть что-то, что могло бы подготовить его к предстоящему разговору. Наконец, дверь открылась, и охранник назвал его фамилию.

Войдя в кабинет, Павел увидел комиссию из администрации СИЗО. За столом сидел начальник – высокий, коренастый мужчина с чертами лица, выдающими кавказское происхождение. Его взгляд был острым и пронизывающим. По бокам расположились оперативные сотрудники, представители службы охраны, психологи и медики. Атмосфера в комнате была напряженной.

– Здравствуйте – произнес Павел, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Смирнов Павел Андреевич. Задержан по статье…

Он назвал статью, чувствуя, как слова застревают в горле. Реальность его положения вновь обрушилась на него всей тяжестью.

Начальник СИЗО окинул его оценивающим взглядом и неожиданно спросил:

– Ты что, из богатеньких?

Павел растерялся.

– Почему Вы так решили? – спросил он, пытаясь скрыть замешательство.

– Так по твоей одежде вижу, что не из бедных – усмехнулся нначальник – Ладно, тут все оставишь, бедолагам, а тебе в лагере выдадут все новое, еще моднее будешь выглядеть.

Павел почувствовал, как краска заливает лицо. Его дизайнерская одежда, когда-то предмет гордости, теперь казалась нелепым напоминанием о прошлой жизни.

– Куришь" – неожиданно спросил начальник.

– Нет – ответил Павел. Завязал год назад.

– Ну вот и отлично – кивнул начальник. – Поедешь в еврохату, к спортсменам на 3 корпус. Там тебя научат жизни!

Павел почувствовал смесь облегчения и тревоги. "Еврохата" звучала лучше, чем обычная камера, но фраза "научат жизни" заставила его внутренне содрогнуться.

После распределения Павла и еще нескольких человек из его этапа повели на 3 корпус. Поднявшись на 3 этаж, они оказались в длинном коридоре с ярко-желтыми стенами, освещенном люминесцентными лампами. По обеим сторонам располагались железные двери в камеры.

Павлу сказали встать напротив камеры 312. Пока он стоял у двери, до него доносились голоса из других камер. "Груз дома!" "Забирай!" – кричали заключенные. Часто слышались стуки по стенам – то один раз, то два. Павел не понимал значения этих звуков, но чувствовал, что попал в совершенно чужой мир со своими законами и языком.

Железная дверь камеры 312 с лязгом открылась. Павел, сжимая в руках тощий матрас, шагнул внутрь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Принимайте новенького! – крикнул охранник и захлопнул дверь.